Антихрист

В моей памяти еще жил тот оживленный городок, каким я видел его в последний день мирной жизни, но теперь трудно было найти хоть одного человека, а тех, кого мне удавалось встретить, убегали и прятались в домах. Овец во всем городе нашлось всего две. Мне удалось уговорить владельца продать мне их вместе с небольшим загоном. Тем более сам хозяин был уже стар и немощен: ноги его с трудом ходили, глаза с каждым днем становились лишь хуже, вскоре он даже имя свое стал забывать. Родных у него не было, поэтому заботится о нем оказалось некому, и я благородно предложил свою помощь.

Поначалу я сам приходил к нему, а через пару месяцев уговорил его переехать ко мне жить. Мы любили с ним много и подолгу говорить, когда солнце садилось за горизонт, тем более поговорить было о чем. В таких беседах старик рассказывал, что у него было три сына, которых растерзали на арене, и дочь, ушедшая в страхе быть схваченной за свою любовь к Христу. Его жена умерла в тот же год, когда сыновей схватили, а сам он, как и я сейчас, тогда стал браться за несколько работ, потому что нигде не платили достойно. Тем более из многих мест его попросту гнали, ибо никому не нужен был полумертвый старик. Вам интересно на какие шиши я купил их? Трудно ответить откуда, но у меня за поясом нашлось пару монет. Кто их туда положил? Этот вопрос мне до сих пор мучает главу.

Как сейчас помню ту последнюю ночь, когда мы проговорили до утра. Он тогда много шутил и смеялся, что не было ему свойственно.

Старик словно предчувствовал приближающуюся смерть и радовался ей. Тогда мне было не ясна его радость, потому что я был слишком молод, полон сил и только осуществил свою мечту после долгих странствий. Перед самым рассветом, когда уже стали ложится спать, я спросил его: хочет ли он жить вечно. На что он ответил: «Жить вечность наказание. Видеть как твои близкие и любимые люди умирают, любить и знать, что ты увидишь их смерть ужасно. Я не хотел бы никого любить более своей жены ушедшей от меня… Не знаю как смог пережить ее смерть, а вечность дает множество шансов переживать ее смерть вновь и вновь… Жить в вечных войнах, болезнях и смертях, надеясь на единственный стимул – любовь, нет, даже столь прекрасное чувство теряет свой божественный лик, ибо обречена быть зарыта в землю ни один десяток раз и оплакана в тысячу раз больше. Закрытие сердца, обречение себя на одиночество и вовсе подобно петле на шее.