Меж двух миров. Изгои. Книга третья

А что, если они и правда, возьмутся за свое? Сумеют ли темные отстоять свое право на существование?

– Так уж сложилось, что в верхах совета не осталось, ни одного темного – продолжил сумеречный охотник – думаешь, Эпсилон долго сможет сопротивляться давлению церкви и её последователей? Уже сейчас говорят о начавшейся в тени пропаганде. Бытует мнение, что темные маги помогают некроманту скрываться. Как только люди заговорят об этом вслух – общественное мнение начнет меняться, а травля усилится.

– Но это же, глупо! – жнец покраснел от злобы – От рук нежити темных погибает не меньше, чем светлых! Кто вообще купится на такую дешевую провокацию?!

– О жертвах, я думаю, они предусмотрительно умалчивают.

А теперь подумай обо всех остальных людях. Они боятся, злятся и не знают, как им быть. Некромант все еще на свободе и безнаказанно уничтожает целые города. В таких условиях они поверят в любую сказку, лишь бы им пообещали защиту!

– Но ведь это все неправда!

Витя стиснул зубы. Тяжело дыша, парень пытался найти, хоть что-то из того, чем можно было бы опровергнуть доводы командира.

Но как назло, в голову ничего не приходило. Мысли собирались в один яростный комок, отчаянно сопротивляясь мышлению. Всегда немногословный, хладнокровный и рассудительный жнец вдруг вспылил, со всего размаху ударив в деревянную спинку стоявшей позади скамейки.

Окутанные черной дымкой его глаза со злобой смотрели на озиравшихся в страхе прохожих. Облаченный в темное, дрожащее от ненависти пламя, кулак мага прошел сквозь спинку скамьи, заставив обожжённое касанием дерево, кусками разлететься по сторонам.

– Остановись. Не усугубляй положение – произнес Яровой, знаками указывая перепуганным зевакам, что все хорошо и «нечего тут высматривать».

Охотник устало выдохнул и перевел полный горечи взгляд на истекающую кровью руку своего бойца:

– Я знаю, что все это чушь. Только вот обезумевшей от страха толпе мы с тобой ничего не докажем…

– И что?! Теперь нас надо сажать?! Или может сразу казнить?! Повесить?! Расстрелять?! Утопить?! Или же лучше сжечь, как сжигали ведьм в старину?!

Ярость внутри жнеца и не собиралась униматься.

Постоянно отмалчиваясь, парень всегда переживал все свои горести в одиночку. Никогда не просил выслушивать себя и не нуждался в жалости. Но сейчас, гнева оказалось столько, что удержать его в себе оказалось не под силу даже ему.

Прохлаждавшийся рядом фонарный столб со скрежетом покорёжился, а его покрытая засохшей грязью лампа – взорвалась.