Левиафан

Если на палачей нападут железяки, или ещё какое-нибудь происшествие, жертва всё равно не выживает. – он произносил слова быстро, без малейших пауз между предложениями, словно хотел сказать как можно больше за как можно меньший промежуток времени.

Конечно, если о яде он говорит правду, его можно понять… – Это такая предосторожность.

А Тебе нужно бежать – на выстрелы сюда сбежится целая армия…

–

Кто они? – я просто не мог не перебить его. Несколько озадаченный вопросом старик задумался.

–

Это секта.

Называют себя «ОКО». Они пытаются воспользоваться войной с железками, чтобы захватить власть.

–

За что они хотят убить Вас? – несмотря на то, что я только что спас ему жизнь, у меня язык не поворачивался говорить с этим человеком на Ты.

–

Они уже меня убили. С ядом в крови я умру минут через тридцать. Противоядие взять негде. Я обречён…

Я снова перебил его:

–

Почему они хотят убить Вас?

Теперь уже он понял, что заговорить мне зубы не удастся.

Опустив глаза, пленный снова затараторил:

–

Я был одним из них когда-то, но мне не понравились их мечты о контроле над всем человечеством. И вот… – он поднял на меня свой выцветший взгляд. – Оставь мне пистолет и беги! Ты должен выжить!

Я понял, что более никакой информации от него не добьюсь. Быстро осмотрев тела убитых сектантов, я заметил, что у обоих на ушах надеты рации. Я снял одну и повесил себе. Отстегнув от пояса бойца ОКО кобуру с пистолетом, я протянул её мудрецу.

Снова безнадёжно опустив глаза, он взял оружие и почти шёпотом напутствовал:

–

Беги туда! – он кивнул головой назад. – Держись левой стороны! Давай! – его кожа резко побледнела от выкрика, наверняка, из-за действия яда.

Мне не хотелось оставлять его здесь, в одиночестве, но он, увидев моё промедление, снова уверенно, и даже с каким-то рыцарским благородством, кивнул головой.

Мельком оглянувшись назад, я сделал глубокий вдох и двинулся вперёд по улице. Дорога на этом квартале светилась чистотой, что уже переставало мне нравиться.

У этого ОКО есть машины, и, чем свободнее трасса, тем раньше они меня нагонят.

Вдруг нечленораздельные голоса, всё это время суетливо шумевшие в рации, сменились одним громким чуть дрожащим басом:

–

Эй, придурки! – я сразу узнал в нём спасённого мной мудреца. Теперь его голос звучал протяжно и насмешливо, в полную противоположность полушёпоту, которым он меня провожал.