Левиафан

Как только Мы вышли за пределы двора склада, на меня нашла задумчивость, и это при том, что двигались Мы напряжённо: по очереди перебегая от укрытия к укрытию. Теперь, когда тяжёлый день преждевременно казался оконченным, я почувствовал сильную усталость. Сказывалось и воздействие электромагнитного импульса – меня всего трясло. Поглядывая на Гелия, я заметил, что и он шагает не так уверенно, как раньше. Ко мне же снова вернулась боль от порезов на правом боку. Как на зло, двигались Мы не туда, откуда пришли, а в другую сторону, по более длинному пути.

Километра через два после того, как Мы покинули территорию склада, город сильно поменялся: здесь было гораздо больше структурных повреждений, словно машины пытались сравнять этот квадрат с землёй. И чем дальше Мы заходили, тем ближе к этому состоянию были здания.

В конце концов, Мы добрались до самого настоящего завала: огромные серые бетонные плиты, разломанные тяжёлыми артиллерийскими снарядами, полностью перегораживали и без того узкую улицу.

Кроме обломков зданий, здесь были ещё и полуразложившиеся тела, залившие уже почерневшей от времени кровью целые ареалы вокруг себя. Гелия, однако, это не остановило, он, по видимому, не раз бывал на этих развалинах, и сейчас, забравшись на гору из кусков плит, просто продолжал путь по прямой.

К счастью, карабкаться по руинам Нам пришлось не долго: буквально через пятнадцать минут командир остановился у подземного перехода, спуск в который хоть и был порядком завален, всё же оказался вполне проходимым.

Он вывел Нас к метрополитену, теперь уже казавшемуся мне домом. Странно, но на этой станции горел свет. Внутри тел не было, повреждений тоже. Казалось, вот-вот подъедет поезд, и из него, как ни в чём не бывало, выйдут люди…

Через какое-то время вялого блуждания по тёмным туннелям, в которых Нам попались несколько застрявших между станциями поездов, Мы, наконец, пришли к утренней стоянке. Сбросив с себя оружие, все молча расселись вокруг костра, после некоторых манипуляций Сыча снова затрещавшего на всё подземелье.

Не глядя, взяв жестяные банки, ниндзя принялись за ужин, но я их примеру не последовал. Слишком уж шатко я себя чувствовал, чтобы есть. Гелий тоже после пары ложек желеобразной серой массы отставил банку в сторону и, остановив взгляд на огне, медленно проговорил:

–

Долбаный импульс. Всё тело шатает. – Что за импульс? – встрепенулся Сыч.

–

Вспышкой задело.