Бессмертные

Смыв с себя усталость и грязь, в которой по какой-то причине был измазан паренек, а также трупный запах, я вернулся в комнату и устроил грандиозный шмон, стараясь найти хоть какие-нибудь вещи, которые хотя бы намекнули на то, кто я и как очутился в этом отстойнике. К сожалению, нашлось только четыре серебряных рубля. Если курс у них такой же, как и в моем мире, то на эти деньги можно только скудно позавтракать. На обед уже не хватит. Хотя, этому телу, возможно, хватит и на день. Все же, я пока все измеряю своим старым телом.

В одном из ящиков в ворохе ничего не значимых для меня бумаг находилась квитанция об оплате за съем жилья до конца этого года без имени съемщика. Также обнаружилась под матрасом затертая фотография какой-то женщины в длинном платье, державшая на руках мальчика лет шести, и какой-то странного вида телефон. Может и не телефон, но войти мне туда не удалось, пароль я, разумеется, набрать не смог, а входа по отпечатку пальца почему-то у старенького прибора не было. Засада. Как я должен с чем-то разобраться, если не знаю, в чье тело попал, что этот парень натворил и за какие его грехи теперь уже мне предстоит расплачиваться. Гребаные демоны.

Переодевшись в костюм, висевший в шкафу, и, накинув куртку, я вышел из квартиры. Пора уже познакомиться с миром, в который меня забросило.

Квартира была расположена на первом этаже в каком-то покосившемся доме с расположением квартир коридорного типа. Мимо меня пробежала стайка крыс, скрывшись где-то за поворотом. Нормально, почти Франция, только крыс маловато, да и сами худые.

Пройдя мимо тетки, сидевшей в какой-то будке, я направился к выходу.

– Если не заплатишь до конца этой недели – выметайся. Слышишь меня? – я осмотрелся. Никого, кроме меня в тамбуре не было, поэтому я медленно повернулся к женщине, которая вышла из своего зарешетчетого укрытия и смотрела на меня, презрительно скрестив на груди руки.

– У меня заплачено до конца года, – ровно ответил я, вспоминая о найденной расписке.

– Мне плевать за что платила твоя покойная мамаша.

Ты мне ни за что не платил, я и так держу тебя здесь чисто из жалости.

– Я еще раз повторяю, что у меня заплачено до конца этого года. – Я не стал вступать в дискуссию с этой хабалкой и вышел на улицу, игнорируя вопли за спиной. Вернусь и сломаю ей ногу, если дальше будет так орать на меня. А если не поймет, то вырву язык. На меня император голос не повышал, а тут какая-то мелкая мошенница, что детей обирает.