Исчезновение в Романово

Но, если у нее и был какой-то план, то в это Вика меня не посвящала. Когда об этом заходил разговор, когда Вика говорила об этом, как о самой сокровенной мечте, я не воспринимала этого всерьез. Мечта и мечта. Но совсем недавно, месяца три назад, она сказала, что это уже дело времени, что скоро, как она сказала «вобьет гвоздь в крышку гроба, и отец получит по заслугам».

– И вы даже не интересовались, что это могло означать?

– Спросила. Но она ответила, что скоро все я узнаю, что весь город все узнает.

– Интересно, – следователь с аппетитом посмотрел на поданный обед.

– Предлагаю приняться за еду. Остынет же. Приятного аппетита, – Ольга взялась за приборы, надеясь, что собеседник последует ее примеру.

– И вам. Выглядит вкусно этот тыквенный суп с креветками.

– А сыр страчателла в нем они тут производят сами.

– Буду рассчитывать, что вас не раздражает, когда разговаривают с набитым ртом.

– Что еще я могу рассказать вам про сестру? – спросила Ольга, поняв, что следователь не собирается тратить время обеда впустую.

– Рассказывайте все.

– Все так все. Как мама умерла, Вика держалась еще год, но, окончив колледж, она пустилась все тяжкие в полном смысле этой фразы. Она перебивалась тут непостоянными подработками, начала пить, в свои выходные моталась в большой город, пропадала там день-два в ночных загулах и случайном сексе. И итог всего этого – она подсела на кокаин.

– Кокаин! – Дмитрий застыл с ложкой в руке, направив на собеседницу удивленный взгляд. Он вспомнил слова Евгения Филимонова, что Виктория не пила, но была будто не совсем трезвая.

– Я смотрела, как сестра своими же руками рушит свою жизнь. Как могла старалась ей помочь и финансово и морально, но денег она у меня не брала, а все мои разговоры, что пора стать ответственной за собственную жизнь, что если ей на самой на себя наплевать, то пусть подумает обо мне – это переходило только в скандалы.

Нормально мы могли разговаривать, только если она сама ко мне приходила и начинала душу лить, как ей тяжело жить в этом мире. Со временем даже мой муж начал говорить, что мне пора уже крест ставить на сестре, но, разумеется, я этого сделать не могла – Вика была моей младшей сестренкой, я любила ее, – глаза Ольги стали влажными. Она отложила приборы и закурила.