Сен. Книга третья. Одиночество Сена

Относись к этому, как к приключению.

– Будем спасать принцессу от злобных демонов?

– Вот это вряд ли. Я уже тебя спас. Мне тебя за глаза хватит. К тому же, демоны принцесс не держат. Они им находят более дельное применение.

– Какое?

– Примерно тоже, что я вчера тебе рассказывал, – усмехнулся я. Келадаша вспомнила мой рассказ о высших демонах и на некоторое время умокла.

– А вы правда колдун? – очередной поток вопросов!

– Нет! Я демонолог! – прорычал я. – Не путай!

– Хорошо, не буду.

А зачем дедушка отправил меня с вами?

– Он мне задолжал. А я не люблю готовить, поэтому взял тебя в качестве кухарки.

– А что он вам задолжал?

– Да так, одну мелочь.

«Свою собственную шкуру».

– То есть меня оценили как мелочь? – она попробовала обидеться.

«Ого, у девочки начали прорезаться типично женские замашки».

– На меня эти приёмы не действуют! – отмахнулся я. – Так что не трать время попусту.

– А что это за штука у вас висит на поясе?

– Цепь ненависти, – ответил я, – очень любит есть маленьких девочек.

– Правда? – она потянулась её потрогать.

Цепь, естественно, не позволила ей такого самоуправства и раздражённо зашипела.

– Ой, – Келадаша отдёрнула руку и озвучила очевидный факт, – она живая!

– Я заметил!

– А почему она живая?

«Твою ж мать. Лучше бы мы взяли старика, его хоть легко заткнуть!»

Ага, ножом по горлу…

Минуло три дня нашего совместного путешествия.

Никогда не понимал слово «мигрень». Отношение всегда было, как к «месячным», то есть вроде бы биохимический и физиологический смысл ясен, но до тех пор, пока с тобой не случится такая неприятность – истинного понимания не получишь.

Маленькая девочка с лёгкостью дала мне новый опыт для полного уяснения непонятного слова. Я имею в виду мигрень, естественно, никак не «месячные».

Она постоянно говорила. Нет. Она ПОСТОЯННО ГОВОРИЛА. Задавала вопросы, сама же на них отвечала, потом переключалась на совершенно несвязный с предыдущей темой рассказ.

И так постоянно, с перерывом разве что на сон. Как оказалось, при нашем знакомстве она смущалась, говорила крайне мало и, не побоюсь этого слова, неохотно.

Вначале мы с Шизой решили, что это реакция на опасность и непонятную ситуацию. Но длительное наблюдение и последующий анализ её поведения с учётом всех доступных источников информации не выявили фальши.