Мировая революция

Наконец дверь открылась, и в гостиную буквально вбежал запыхавшийся премьер-министр с виноватой гримасой, казавшейся несколько комичной, так как напоминала выражение лица ребенка, которого вызвал директор школы.

– У меня такое впечатление, что вы-то точно в Лондоне живете, – ехидно проговорил президент.

При этих словах премьер-министр остановился прямо перед ковром и стал переминаться с ноги на ногу.

– Извините, ради Бога, пришлось немного задержаться, там скорая спешила на срочный вызов, я дал команду пропустить.

Все-таки из-за меня мог умереть человек.

– А мое время кто считать будет?! Ладно. Проходите. Что стоите в дверях, садитесь за стол.

Премьер-министр хотел было сделать шаг вперед, но взглянул вниз и увидел ковер, цену которого прекрасно знал. Мысль, что его мокрый ботинок наступит на этот помпезно-богатый иранский шедевр, его смутила, и он застыл в некотором замешательстве. Преодолев себя, он все-таки сделал первый шаг по ковру и затем уже более уверенно подошел к столу.

Президент отложил бумаги и развалился в кресле.

– Так вроде бы теперь все здесь.

Обычно он принимал решения сам, но всегда предварительно советовался со своим так называемым Политбюро, куда входили премьер-министр, министры обороны и финансов. Эти трое обсуждали самые важные проблемы страны и давали советы. Раньше членов Политбюро было больше – восемь, но потом президент решил сократить их число до трех, сочтя, что так будет безопаснее. За каждым членом этого всесильного совета стояла своя могущественная структура, интересы которой они и представляли.

И хотя СМИ старались внушить доверчивой публике, что важные для страны решения проходят долгие обсуждения, и в них принимают участие самые разные представители властных структур, на самом деле самые важные решения принимались здесь, в этом узком кругу людей, в этом Овальном кабинете.

– У меня тут идея возникла. Сейчас у нас успехов в экономике с гулькин нос, – президент с иронией глянул на премьера.

Долгие годы правления превратили его жизнь в скучную череду совещаний, выступлений, официальных визитов и постоянной головной боли от личной ответственности за все, что происходит в стране и вокруг нее. В свои семьдесят лет он выглядел на пятьдесят, моложавое лицо, подтянутая фигура, возраст выдавали только глаза, в которых читалась смертельная скука и какой-то затаенный страх, который постоянно его преследовал.