Зрелость. Автобиография… почти. Книга пятая. Цикл «Додекаэдр. Серебряный аддон»

Начальник производства Анатолий Анатольевич сулил в то время золотые горы, и я, поддавшись всему этому, все же решил испробовать свои силы в новом деле.

Денег все равно не хватило на то, чтобы прокормить семью. Мы, с женой стали нервничать, скандалить, дело дошло даже до того, что я стал портить вещи и мебель… Это страшное состояние, когда впадаешь в ярость.

День, неделя, месяц, год.

Все это продолжалось с поразительной частотой и возвращалось снова, когда более-менее забывалось и выравнивалось…

Следующие события произошли тогда, когда я совершенно про них не думал и не знал об их существовании.

Мне явилась Пресвятая Дева Мария!..

…Богородица. Пресвятая Дева Мария, спустилась ко мне этой ночью, избавила меня от страха и душевных недугов. Только благодаря Ей я почувствовал полную безмятежность и Веру. Веру в то, что все сделано правильно! Веру в то, что все должно быть так, как есть сейчас! Только прочитав все с первой страницы моего повествования, можно понять, что творилось у меня на душе и к чему это привело.

Только так можно узнать меня и то, что я из себя представляю.

Мне пришлось смириться с уготованной сверху участью и лечь в психиатрическую больницу по решению городского суда, которое прошло практически сразу же после очередного крупного скандала с порчей собственного имущества и нанесению самому себе телесных повреждений.

Около двадцати лет прошло в блуждании по клиническим госпиталям и психиатрическим учреждениям города, пока я не попал в психбольницу Евграфия Порфирьевича, о котором узнал свыше еще до того, как все это со мной произошло.

… Я поверил. Я всех простил и покаялся.

… В конце моего жизненного срока жена все-таки соизволила прийти ко мне и принести неопубликованные записки деда. Моего деда по линии матери!

Оказывается, он умер спустя два месяца после смерти бабушки много лет назад и оставил после себя ворох никому не нужного тряпья, которое собиралось годами, и старинную изгаженную клопами и тараканами мебель.

Но самое ценное, из всего этого барахла как оказалось, представляла его рукопись, именуемая «Октаэдр. Золотой аддон». Почему он назвал именно так, а не иначе, я не знал. Жена принесла кипу исписанной бумаги в память тех времен, когда я сам печатался в газетах и издавался в небольших сборниках союза писателей города.

«Октаэдр. Золотой аддон» представлялся литературным произведение в стиле фэнтези.