ГиперStorm

Она так привыкла во время полета даже не вспоминать об этом досадном физиологическом недоразумении, придуманном матушкой природой, что сначала удивилась, с чего бы вдруг взяться этим болезненным ощущениям, а когда до неё дошло, жутко разозлилась на себя и на весь божий мир – за что такое наказание! Современные скафандры обеспечивают защиту женщины даже в такой сложный период, но когда ты в затяжном ускорении болтаешься под действием транквилизаторов и не контролируешь себя, по прилету может обнаружиться всё что угодно.

Например неприятности по всей внутренней оболочке комбинезона.

К счастью боль отступила. Возможно это был просто спазм после отключки, ничего серьезного. Препараты космофлота действуют безотказно. Навряд ли усыпленная на сорок суток физиология взяла бы верх над биоинженерной мыслью целой научной отрасли.

Лицо покрылось испариной. В каюте стало жарко и Акси сняла шлем.

Ну вот, что и требовалось доказать – заработал стабилизатор температуры. Вернее, он и работал, просто она, погруженная в глюки, думала, что он не работает. А теперь всё вернулось на круги своя и сейчас она проверит курсовую устойчивость, сбросит оставшиеся зонды и вернется домой.

Акси наклонилась к панели управления. Понадобилось несколько раз безрезультатно пробежать пальцами по клавиатуре, чтобы понять, что система не отвечает.

Экраны снова превратились в мертвые черные прямоугольники, которые к тому же плоховато было видно, потому что солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листья и ворох мусора, уже вовсю слепили глаза, бликуя от каждой металлической детали.

Она хотела крикнуть, вызвать компьютерного помощника, но уже заранее знала, что он не ответит – батарея, заряженная динамо-машиной на несколько процентов, за ночь успела снова разрядиться.

Ничего не поменялось, Акси. Либо лекарства не помогли, либо чёрт действительно страшнее чем его малюют.

– Что же мне со всем этим делать, – сказала она вслух больше для того чтобы рассеять обступившую тишину, вдруг ставшей осязаемой, как холод или жар. Разом пришло осознание того, что она в одиночестве, еще более жутком чем во время движения в бескрайнем космосе.