Есть только миг. История человека, мечтавшего о бессмертии

Есть только миг. История человека, мечтавшего о бессмертии

Илья Богатырев

Можно ли достичь бессмертия? Как можно достичь бессмертия? Заморозить своё тело с помощью крионики? Составить коннектом – карту нейронных связей в мозге? Принять таблетку бессмертия или сделать укол бессмертия? Отредактировать геном? Придать клеткам способность к регенерации?Главный герой рассказывает, как смог добиться бессмертия, как его обманули, с какими личностными проблемами сталкиваются бессмертные, и что он понял за долгие-долгие годы своей жизни…

Илья Богатырев

Есть только миг.

История человека, мечтавшего о бессмертии

Сложно сказать, Томми, когда именно началась эта история. Когда я напрягаю свои синапсы и пытаюсь вспомнить происходившие со мной события, передо мной встают лишь отрывочные картины. Например, я уже почти не могу вспомнить лица или голоса людей, с которыми меня сводила жизнь, – помню лишь мои собственные переживания, связанные с ними, да и они становятся всё более и более тусклыми.

Воспоминания о прошлом, Томми, можно сравнить с цепочкой: извлекаешь одно такое воспоминание, а за него цепляются другие, за ними – ещё и ещё, и если начнёшь вспоминать, то будешь блуждать по этой цепи воспоминаний, пока не опомнишься. Однако у меня уже совсем не так: мои воспоминания распадаются на отдельные звенья, между которыми – пустота. Они постоянно истончаются и пропадают, а пустота между ними – растет. Мои воспоминания – это уже не цепочка, а этакие отдельные колечки: я могу двигаться по ним только строго по кругу, в рамках одного события.

И чем дальше в свое прошлое я смотрю, тем их становится всё меньше.

Тебе этого не понять, Томми, ты ещё совсем молодой. Например, есть ли у тебя дети? Нет? А у меня была дочка, – и я очень надеюсь, что она ещё жива, – но лица её я совсем не помню. Помню лишь свои самые сильные чувства, связанные с ней. Страх, когда я впервые взял её – несколько дней от роду – на руки: как бы не навредить ей, не уронить, не сжать слишком сильно такой крохотный комочек; и нежность, когда я смотрел на неё, посапывающую в своей кроватке в совершенно невозможной позе.

Позу её во время сна я сейчас, вообще, не помню – помню лишь, как она меня умилила, добавила дополнительный сладостный оттенок в чувство нежности. К сожалению, других воспоминаний о ней у меня больше нет. Я помню лишь, что они были, а потом стёрлись, – осталась лишь память, что они были.