Иноходец

Он помог мне избежать смерти. Теперь мы просто обязаны принять Игоря к нам. Как говорит Ворона, сильных шаманов давно не появлялось, а тут такой самородок, – ответил Джано.

– Ворона твоя меньше каркала бы! Она сама любительница расшатать равновесие. Будем слушать её – все сгинем к чертям.

С этими словами бабушка пошла к печи и стала грохотать котелками да кастрюльками. Я впервые увидел настоящую русскую печь на дровах. Но тогда мне было не до восхищения. У меня появилось чувство, что после инцидента с цветком мне в этом доме не особо рады.

– Садитесь, касатики. Накормлю вас. А то вы от истощения всю энергию из моей избушки высосете, – проворчала Прокофья.

Мы ели перловую кашу, заедая черным хлебом и квашеной капустой. Поила нас хозяйка медом. Кто бы знал, как же противно было пить эту приторно сладкую гадость в первый раз! За столом говорили только Прокофья и Джано. Я виновато молчал и слушал. Зато узнал много интересного.

Во-первых, наша хозяйка была гораздо старше Вороны и уж точно застала времена Петра Первого.

Как она умудрилась прожить три века, я пока не стал выспрашивать. Но для нашего круга шаманов она считалась кем-то вроде старейшины – той, кто знает все тайны, легенды, ритуалы и прочее. К тому же она умела предсказывать будущее, что давалось только одаренным. А ещё она была единственной, кто сидел на месте. Её всегда можно было найти в этой избушке, в то время как другие члены братства постоянно где-то странствовали. А вот где именно – пока что было для меня большой загадкой. После нашего похода, а затем автостопа, а потом ещё раз похода, мне казалось, что Джано и такие, как он, просто кочуют по дорогам страны. И мира. Но некоторые обрывки фраз наводили меня на мысль, что есть и другие, сверхъестественные дороги, которые открыты только шаманам.

– И как Федюня выбрался оттуда? – спрашивала Прокофья.

– По запаху. Нашел духа и нырнул в Гайю, а дальше плыл по Красной реке до знакомых мест, – отвечал Джано.

– Нюх его не раз уже спасал…

– Да, на той стороне нет ничего лучше старых добрых инстинктов!

Какая Гайя? Какая «та сторона»? Поев, я понял, что усталость на пару с сытым желудком опять отправляют меня в сон.

Я даже не заметил, как уснул. Очевидно, просто прикорнул на диванчике, на котором сидел.

Когда проснулся, за окном было уже темно. Комнату освещала одна единственная свеча. Прокофья вязала сидя в кресле-качалке, а вот Джано уже и след простыл.