Цепная реакция. Сборник

 – Значит… Значит, эти люди искали Кадыка? Как и мы?

– Если у них есть эта запись, – Богданов ткнул в монитор. – Я не уверен, что она у них есть. Они ищут не конкретно Кадыка. Они ищут того, кто работает на нашей станции. Того, кто спер это что-то из кармана их кореша-прыгуна.

– И что это могло быть? Деньги?

– Не смеши меня. У прыгуна были не такие большие карманы, чтобы уместить столько, что ради этого бабла стоило убить четырех человек. И это только пока четырех.

– Кредитная карта? Документы? Алмазы какие-нибудь?

– Кенгуру, телескоп, адронный коллайдер? – разозлился Богданов.

 – Ты собираешься все вещи в мире перечислять? А можно не вслух?

– Я просто думаю. Как и вы. Интересно, труп Шарика уже нашли?

Богданов покосился на часы. Десять вечера.

– Да уж наверняка. Завтра утром надо будет сводку проверить. Ты точно там ничего не лапал? Пальцев не оставил?

– Само собой, чисто все. Только все равно не по себе… Может, не стоило нам валить оттуда? Вызвали бы ментов, как полагается, и…

– Я себе еще не враг.

Мне уголовное дело грозит за подставу карманника. Я не хочу стоять над трупом короля карманников, глупо щериться и говорить: «Ой, знаете, это не я, это все просто одно большое недоразумение». Тогда ведь точно закроют. И меня, и тебя. И сразу закроют, пацан. Тут с тобой цацкаться никто не станет.

В кабинет заглянул помощник дежурного. Богданов и Гущин разом напряглись.

– Мужики, от оперов кто дежурит? Гущин, ты? Подъем.

ППСы чувака с наркотой доставили. Займись.

Богданов засобирался домой. Гущин распрощался с ним, после чего захватил пару бланков для оформления и направился к дежурке. На скамейке перед решеткой, отделявшей дежурную часть от фойе, под охраной постового сидел высокий черноволосый парень. Гущин не выдержал и вздохнул, сразу узнав это лицо. Парень официантки Оли.

– Что у него?

– А вон, сам посмотри.

Изъятое лежало в дежурке.

Это был пузырек от какого-то лекарства с темной жидкостью. Гущин приподнял его, рассматривая на цвет.

– Что за бурдомага?

– Лучше бы уж бурдомага, – буркнул дежурный, не отрываясь от журнала, в котором усердно что-то записывал. – Это же «крокодил». У нас торчки в последнее время в таких шкаликах повадились его перевозить.

«Крокодил»… Естественно, Гущин был в курсе, что это такое, хотя и работал далеко не по наркотикам.