Цепная реакция. Сборник

Понимаешь меня?

Богданов хотел сказать, что она ошиблась, и ни о чем таком он не думал. Поэтому Богданов промолчал.

– Для чего я тебе, Вить? Ну вот честно. Давай честно! Чтобы было где отсидеться, когда скучно? Поесть борщ, когда захочется? Чтобы было с кем переспать?

– Ты не понимаешь, – решился протестовать Богданов. – Полина, я ведь говорил тебе уже. У меня работа эта чертова…

– Не надо про работу. У нас в стране полицейских – целая армия. И что, у всех то же самое? У многих семьи. У Машки вон муж полицейский.

– У Машки?

– Знакомая. Неважно. Мне интересно… Я сама, как человек, как женщина – я тебе нужна вообще?

– Полина, не все так просто.

– Нет, все всегда просто. Черное всегда черное, белое всегда белое. А розовое в полоску – это всего-навсего розовое в полоску, и ничего больше. Те, кто говорят, что все сложно, хотят просто все запутать.

Богданов подумал и потянулся к футболке, которую только что снял.

– Мне, наверное, лучше домой пойти.

Полина ждала чего-то другого, потому что она горько хмыкнула, скрестила руки, а после паузы согласилась:

– Да.

Наверное, лучше.

Может быть, в жизни все действительно было просто. Если идти по этому пути, то свое нынешнее состояние Богданов мог бы охарактеризовать, отбросив все эти фразу про шок, необходимость подумать, переосмысление и прочее, одним коротким выражением: «не кантовать». На него свалилось слишком многое, и всему этому новому нужно было ужиться в его нутре, найти себе место, распределиться и осесть.

Поэтому ни о чем думать он не хотел. А уж вести душевные разговоры о будущем – тем более. Он просто хотел, чтобы к нему никто не лез. Забавно, но до последнего момента он был уверен, что Полина – идеальный для этого вариант.

Пришлось все-таки заходить за выпивкой. Вернувшись домой и открыв бутылку пива, Богданов развалился на своем продавленном диванчике, взял в руки гитару и забренчал – тихонько, перебирая струны кончиками пальцев – любимые песни из молодости. Дворовые рок-н-рольные хиты, которые он так любил в годы, когда все было по-настоящему легко и просто.

Потому что впереди была вся жизнь, а позади – мечты и еще живые иллюзии о том, что этот мир нас любит.

От фрустрации Богданова отвлек звонок в дверь. Часы показывали половину второго ночи. Кого черти принесли в такое время, Богданов даже предположить не мог. Разве что Полине что-то в голову взбрело, и она решила…?

Это была не Полина. За дверью стояли двое в куртках.