Убойная линия. Крутые меры

Почитаешь, хоть вешайся. – дежурно пожал Паяльнику руку. – Слушай, не звони мне так рано, понял? Если только к тебе не ломятся вооруженные головорезы. Хотя тогда лучше вообще не звони.

Паяльник закивал – понял, мол, исправлюсь.

– Максим Викторович, а вы вчера Сурика взяли, да? Видел вас. А я его знаю. Выпивали как-то вместе.

– Поздравляю. Давай ближе к делу.

Паяльник вздохнул.

– Кореш у меня один есть. И у него типа неприятности. Короче, попал кореш.

Знаете, вот включишь любой полицейский фильм по ТВ.

В большинстве из них стукачей вообще нет, хотя в любой оперативной работе помощь стукачей решают исход примерно 85—90% расследований. А в тех фильмах, где стукачи есть, это все показано так красиво, что меня как опера – только завидки берут. Рраз – опер встречается со стукачом и велит ему узнать что-нибудь эдакое. Рраз – через полчаса стукач звонит и выдает ответ. Как волшебный шар мага. И, что характерно, стукач не просит об ответном одолжении. Не просит кого-то отмазать. Или подогреть. Или решить еще одно из его сотни дел, которыми каждый стукач парит своего куратора на каждой встрече. Проза жизни.

– Паяльник, я фигею с тебя, – разозлился я не на шутку, – Ты с утра меня выдернул, чтоб я опять твоего кореша выручал? Совсем, что ли, опух?

Паяльник испугался. Потому что затараторил. Когда он пугается, всегда тараторит.

– Максим Викторович, там дело серьезное, в натуре! Генке кое в чем поучаствовать предложили. А он отказался под такое подписываться.

А там люди серьезные и работа серьезная, понимаете? Генка боится, что его теперь и порешить могут. Ну, как свидетеля.

На имени «Генка» я, конечно, споткнулся. Потому что таких совпадений не бывает. Вот тебе и подтверждение, что информация от Сурика – не лажа.

– Генка, говоришь? А фамилия? Случайно не Фролов?

– А вы…? – Паяльник был сражен наповал. – Откуда вы…?

– Работа такая, – отозвался я как можно солиднее. А сам вспоминал слова Сурика. Фролова подписали на мокрое, так он сказал.

 – И кого Фролову сказали валить?

Паяльник аж назад шарахнулся. Нервный он стал, Паяльник-то.

– Я про завалить ничего не говорил! – глаза стукача забегали, он лихорадочно соображал. Теперь – не о том, как помочь корешу, а как выбраться из истории, потому что пахнуть история начинала нехорошо. – Так, Максим Викторович, слушайте, я тут ваще ничего не знаю. Ваще не при делах. Генка сказал, там какие-то серьезные пацаны.