Убойная линия. Крутые меры

И поэтому вместо приветствия он грубо пролаял:

– А тебя кто вызвал?

– Я сам пришел, – терпеливо и смиренно поведал я. Лучшая тактика в таком окружении. – Этот чувак, Фролов – он искал со мной контакта. Через моего агента, – помолчав, я вздохнул и перешел к главному: – Фамилия агента Шалаев. Кличка Паяльник. Вы его повязали. Народ, он не убивал никого.

– Это он тебе сказал? – осклабился Иванюк. – Знаешь, Силин, или как там тебя. Я в розыске почти двенадцать лет, и…

– Паяльник сюда сам пришел потому, что я его сюда послал.

Он наткнулся на труп и сразу свалил. А что ему надо было делать еще, по-вашему? Рядом лечь?

Иванюк и Можаева переглянулись. Было очевидно, что новый поворот им категорически не нравится, потому что они про себя уже давно все решили. Пока Иванюк думал, что бы такое поунизительнее мне сказать, вмешался опер.

– Тимур Анатольевич, смотрите.

Опер, фамилию которого я не помню, нашел на полке какое-то фото и показал Иванюку. Иванюк нахмурился и принялся его вертеть.

– Тут сзади адрес.

Родимцева, дом 30.

Можаева озадачилась.

– Квартиры нет, только дом? Это частный сектор?

– Нет, многоквартирный. Новый дом, лет пять назад его только заселили. Пробей адресочек сразу, что там.

Опер кивнул и испарился. Иванюк передал фото Можаевой. Я набрался наглости и заглянул через ее плечо. На фотографии был запечатлен тип средних лет. Явно преуспевающий мужчина, предприниматель или чиновник, на фоне дорогого авто. Он улыбался в объектив. В углу портрета – полупрозрачный логотип из социальной сети «Однокашники».

– Фотография из интернета, – заметила Можаева. – Со странички этого мужика. И снимок напечатан на хорошем принтере. Странно.

– Вот и я о том же.

– Силин, так говоришь, наш жмур выходы на тебя искал?

– Угу.

– А это кто, ты не в курсе?

Она снова показала мне снимок, будто я в первый раз не разглядел. Я пожал плечами:

– Судя по прикиду, коммерс какой-то. Или бандос. Или депутат. Или все вместе. Что чаще всего и бывает.

Можаева одарила меня хмурым взглядом и вернулась к писанине.

Иванюк хранил молчание и лишь косился на меня. Ждал, когда же я выметусь отсюда. Не будем заставлять коллег ждать. Я кашлянул:

– Лариса Семеновна, можно вас на минутку?

Можаева, хоть и сука, а на этой работе уже собаку съела. И, когда мы вышли в подъезд и закурили, а я только открыл рот, она сразу поняла, что мне от нее нужно.

– Так что насчет времени смерти? Мы его знаем, хоть примерно?

– Только примерно.