Беспредельщики

Не далее как неделю назад Западная бригада, приехавшая на «стрелку» с кавказцами, попала в засаду ОМОНа. Правда, воры такими вещами никогда не занимались, а что касается Матерого, то ожидать от него сотрудничества с милицией было бы вдвойне глупо. Ненависть Волкова к правоохранительным органам была чересчур широко известна. Однако ослепленный злобой Мирон не понимал или не желал понимать этого. Он бродил кругами по двору, шепча проклятия:

– Падла, козел, пидор гнойный, на куски порежу шакала, подохнешь у меня под пытками, сволочь!

Наломав руку на убийствах еще в Афганистане, а за последние десять месяцев вообще перемазавшись кровью с головы до ног, Мирон из когда-то неплохого парня превращался в натурального беса.

Добрые чувства в его душе стремительно отмирали; забитая, задавленная совесть почти не подавала голоса. Теперь он мало чем отличался от недоброй памяти покойного Кадиева, разве что не был патологическим садистом…

– Едут! – крикнул стоявший на дороге наблюдатель.

– Сколько их? – хищно ощерился Мирон, делая своим людям знак приготовиться.

– Одна машина.

Тот факт, что Матерый не собрал кодлу, вместо того чтобы успокоить, еще более разозлил Мирона. Выходит, воры его ни в грош не ставят, рассчитывают авторитетом задавить? Сиди, мол, тихо, сявка, не рыпайся, встать смирно, с тобой вор разговаривает! Ну уж нет!!!

Заехав во двор бывшего цементного завода, Волков безошибочным чутьем моментально уловил висевшую в воздухе угрозу. У рассеявшихся по территории боевиков подозрительно топорщится одежда, вон в темном проеме выбитого окна блеснул, встретившись с солнечным лучом, оптический прицел снайперской винтовки.

«Прямо как на войну собрались, идиоты, – с горечью подумал он. – Неужели нельзя по-человечески поговорить?!» Матерый не взял с собой оружия. Зачем? Он ведь не находится в состоянии войны с Северной бригадой, обычная мирная «стрелка», вот если не договорятся, тогда… Внезапно Волков понял, что может и не быть никакого «тогда». Эти отморозки[11 - Безжалостные дураки.

] прикончат его прямо здесь, не задумываясь о последствиях.

Матерый не был трусом. Невзирая на дурные предчувствия, он с достоинством вышел из машины и остановился возле нее, поджидая Мирона.

– Привет, – процедил тот сквозь зубы, вразвалку приблизившись к Андрею. – С чем пожаловал?

Красными глазами и синеватым оттенком кожи он напоминал сейчас вурдалака. На помятом лице торчала щетина. Бледные губы кривились в злой улыбке.