Хроники майора Корсакова. Том 4. Книга первая

– Придется брать обоих, – жестами показал мне Васильич, получивший аналогичную информацию.

Я молча кивнул в знак согласия. Поднявшись по мраморной лестнице, мы очутились в широком, застеленном коврами коридоре. Высоко под потолком горели позолоченные светильники. Из-за ближайшей двери доносились приглушенные голоса. Подкравшись вплотную, мы прислушались.

– …нюхом чую надвигающуюся опасность! – волнуясь, говорил дребезжащий фальцет. – Враги где-то поблизости!

– Т-ты увер-рен? – промямлил сиплый тенор.

 – Д-думаешь, т-те р-разбойники с в-выставки п-пробрались с-сюда?!!

– Нет, Хозяин, не они, – пискляво возразил фальцет.

– А к-кто?!!

– Люди губернатора!!!

– Кто?!! – Тенор мигом прекратил заикаться и, хохотнув, изрек: – Ты дурак, Колька! До меня у них руки коротки. Неужто не успел убедиться? Не рискнет губернатор со мной связываться. Стоит мне звякнуть кой-кому, и под ним земля загорится. Синим пламенем!

– И, тем не менее, я чую недоброе! – настаивал фальцет.

 – Весь вечер места себе не нахожу! Как будто Смерть ходит за мной по пятам и дышит в затылок!

– Значит, параноиком стал, – заключил тенор. – Пожалуй, придется тебя уволить. Тогда, без моего покровительства, губернатор тебя точно сожрет!

– Ни-на-а-да!!! – отчаянно взвизгнул фальцет. – Миленький, родненький, умоляю!!!

– А минет мне сделаешь, хе-хе, в знак уважения?

– Да!!! Да!!! Да!!!

– Вставай на колени и подползай. Я пока приготовлюсь…

– Заходим. Берешь мента, – жестами показал Логачев.

Толкнув незапертую дверь, мы со стволами на изготовку ворвались в роскошно обставленную, но пропахшую потом спальню, тускло освещенную декоративной напольной лампой-ночником.

На краю широченной постели сидел, раздвинув ноги, голый тип – костлявый, поросший красноватой шерстью, с глумливой физиономией, распухшим носом… (моя работа)… и с заметно удлиненными ушами. Рыжая прическа а-ля Трахтенберг вкупе с вышеописанными «прелестями» делала его похожим на черта.

Яков Михайлович Войков собственной персоной, предвкушающий некое поганое действо «в знак уважения».

К нему подползал на коленях грузный мужчина с пышными усами, в отглаженных брюках, в защитного цвета рубахе и с болтающейся под мышкой кобурой. Завидев нас, оба разинули рты, собираясь заорать (причем Фомичев даже не дернулся к оружию), но… не успели издать ни звука. Логачев стремительно метнулся к Войкову и сунул ему в пасть дуло «ПСС».