Кровососы

Пораженный Погосян по-рачьи выпучил круглые маслянистые глаза, пухлая нижняя губа отвисла, на лбу выступили бисеринки пота.

– Не стреляйте, пожалуйста, – жалобно взмолился он. – Бога ради! У меня жена, дети…

При упоминании детей находящийся на пределе Женька не выдержал. Пинком ноги опрокинув стул, он схватил Карапета за шиворот, выволок на середину комнаты и со страшной силой врезал левым кулаком по печени.

Карапет Арутюнович, сложившись пополам, свалился на пол.

– Не сдох? – спросил я.

– Вроде не должен, – неуверенно пожал плечами Кудрявцев.

– Смотри не перестарайся, от трупа информации не получишь.

Неожиданно за дверью послышался топот ног, и в столовую ворвались двое крепко сложенных мужчин, на вид лет тридцати каждый, облаченные в новенькие камуфляжи. Очевидно, услышав шум, находившиеся в доме телохранители поспешили на помощь работодателю. «Дорого же чертов Карапет ценит свою шелудивую шкуру, – насмешливо подумал я. – Небось и на толчке сидит под присмотром охранников.

Умора!» Между тем телохранители, завидев скорченного, хрипящего хозяина, с целеустремленностью бультерьеров ринулись в бой, выбрав основной целью почему-то меня. Наверное, морда не понравилась. Оружия у них не было. Не желая понапрасну убивать людей, я сунул пистолет за пояс, перехватил и болевым приемом вывернул руку первому нападавшему, срывая дистанцию, толкнул его на второго, на мгновение лишив псов[6 - Жаргонное выражение охранников. Раньше использовалось исключительно в уголовных кругах, но теперь по причине всеобщей криминализации страны стало широко распространенным. ] возможности двигаться, и треснул их головами друг о друга. Ребята вырубились. Схватка заняла не более пяти секунд.

Спустя еще полминуты господин Погосян с утробным стоном поднялся на четвереньки. Своевременно оттолкнув в сторону Женьку, примерявшегося зафутболить хозяину «Лотоса» носком ботинка в лицо, я усадил Карапета Арутюновича на обитый кожей диван, связал бесчувственным «псам» руки за спиной их собственными брючными ремнями, устроился в кресле напротив Погосяна и, поигрывая пистолетом, приступил к допросу.

– Где дети? Выкладывай начистоту, если жить хочешь. Считаю до трех: раз… два…

– Ради Христа! Не трогайте детей! – простонал армянин. – Лучше меня убейте!

– Постой, постой, о ком ты говоришь? – опешил я.

– О моих сыновьях, Армене и Рафике, – всхлипнул Погосян. – Я знаю, что виноват, готов ответить за все, но умоляю, оставьте в покое детей.