Нехорошая квартира

 – Приступаем!

– Все в порядке, – вернувшись в комнату, сообщил он Захарову. – Можно ехать. Сегодня же будете ночевать на загородной фазенде. Прошу в машину!

«Отличные ребята», – подумал разомлевший «енот», он не заметил, как Витя украдкой подсыпал в водку клофелин…

* * *

Место «черные риэлторы» облюбовали заранее. Небольшое болотце в чаще леса в шестидесяти километрах от Москвы.

– Прибыли, – сказал Витя, заглушая мотор. – Дальше не проехать. Придется идти пешком. Как наш «енот»?

– В отключке, – хмуро проговорил Боря.

 – Не в кайф волочить эту падаль!..

– Ничего. Любишь кататься, люби и саночки возить, – философски заметил его напарник. – К тому же тут совсем рядом. Шагов сто пятьдесят…

– Где мы? – прохрипел Захаров, медленно открывая глаза. – Башка трещит! Дайте похмелиться!

– Очнулся, родимый, – радостно воскликнул Боря. – У-ти пуси!

– Где мы-ы?! – повторил Алексей Юрьевич.

– За городом, недалеко от фазенды, – ухмыльнулся Витя. – Пошли!

– Вы-ы-ыпить!

– Обойдешься! Топай!

– Ладно, дай ему глоток, – вмешался Боря.

 – А то разорется.

– Хрен с тобой, лакай! – Витя сунул бутылку чуть ли не в лицо Захарову. От былой любезности «черных риэлторов» не осталось и следа. Алексей Юрьевич почуял неладное.

– Почему вы грубите, парни? – робко спросил он.

– Глохни, синюшник! – прошипел Витя. – Хлебай в темпе свое вонючее пойло да шевели копытами. У нас мало времени!

– А д-дом? Да-л-леко?!

– Нет, рядом! Пей!

Захаров отхлебнул из горлышка. Неожиданная грубость новых друзей ошарашила, и он не понимал причину столь резкой перемены в их поведении.

«Ребята, наверное, устали, вот и нервничают, – пытался успокоить себя Алексей Юрьевич. – Со всеми бывает. А так они хорошие, добрые».

– Пошли, – нетерпеливо повторил Витя. Нервозность «черного риэлтора» объяснялась не усталостью, а приближающейся ломкой. Заядлому кокаинисту срочно требовался наркотик, а старший в двойке Охотников [ «Охотниками» в шайках «черных риэлтеров» называются люди, непосредственно занимающиеся обработкой и устранением «енотов».

] Боря строго-настрого запрещал расслабляться вплоть до завершения операции.

«Сука, гондон, скотина! – мысленно выругался Витя. – Пользуется тем, что он любимчик Кильдибаева! Ну ничего, ничего! Будет и на моей улице праздник!»

Сделав еще глоток, Захаров неуверенно двинулся вперед по узкой тропинке. Вечерело. В воздухе звенели назойливые комары. Закатное солнце с трудом пробивалось сквозь пышные кроны деревьев.