Обезьянник

Тарасов прекрасно знал о выдающихся талантах Геннадия в сфере выбивания долгов, в процессе «укрощения строптивых» и тому подобное…

– Постой-постой, не горячись! – брызгая слюнями и шепелявя от волнения, торопливо залопотал он. – Зачем рубить сплеча? Разумные люди всегда способны найти взаимовыгодный компромисс!!! Допустим, я заплачу за половину февраля…

– За февраль и март ПОЛ-НО-СТЬЮ! – жестко отчеканил Филимонов. – Иначе – говорить не о чем!!!

Из груди бизнесмена вырвался тяжелый, сокрушенный вздох. В поросячьих глазках отразилось тоскливое отчаяние.

Короткий вздернутый носик покрылся мутным бисером пота. Жирнесь, как желе, арбузообразное брюхо… Не знакомый с сутью вопроса осторонний наблюдатель (случись ему оказаться поблизости) мог бы с уверенностью предположить, будто господин Тарасов услышал из уст Геннадия некую ужасающую новость, например, о внезапной трагической гибели близкого человека или о диагнозе врачей, обнаруживших у Андрея Михайловича рак крови.

– Ну ладно, ладно, сейчас принесу! Последние! Догола раздеваешь меня, Гена! – всхлипнул Тарасов.

Переваливаясь по-утиному, коммерсант понуро побрел в дом к заветному сундучку, где, вопреки клятвенным утверждениям об «оставшихся на еду жалких крохах», хранилось множество тугих, перетянутых резиночками денежных пачек. В общей сложности сто тысяч долларов плюс двадцать миллионов рублей…

– Отбой! Распаковывайте чемоданы, расчехляйте оружие!!! – бодро обратился начальник охраны к успевшим по-военному быстро переодеться и упаковать личные вещи подчиненным.

 – Ваши кровные чудесным образом нашлись! Двигайте на пост, а я обзвоню по сотовому прочих архаровцев. Общий сбор для раздачи зарплаты устроим прямо здесь, не откладывая в долгий ящик!!!

Громилы радостно заулыбались…

* * *

Передавая Филимонову с рук на руки причитающуюся охране сумму, господин Тарасов выглядел так, будто отрывал от себя без наркоза детородный орган. Едва он расстался с деньгами – мучительно заныло сердце. Левая половина тела онемела, перед глазами начали сгущаться сумерки.

Хватаясь за стенки, коммерсант вернулся в дом, в отделанный деревянными панелями холл. Там Андрей Михайлович раскисшей квашней плюхнулся на кожаный диван и, заплетаясь языком, позвал:

– Л-Лера! Л-Л-Лерочка! К-корвал-лолу! Ум-мираю-ю-ю!!!

Квохча по-куриному, жена бегом принесла стакан с водой и накапала в него сорок капель из маленькой темной бутылочки. Лязгая зубами о стекло, Тарасов выпил лекарство.