Отморозки

С каждым его словом глаза Кости раскрывались все шире и шире, пока не сделались выпученными как у рака. История действительно того заслуживала, и Бобров никогда бы в нее не поверил, если б не драгоценный слиток, тускло поблескивающий на столе.

Суть заключалась в следующем. Примерно год назад или что-то вроде этого бесследно исчез вертолет, везущий золото с приисков. Его долго искали власти, а также многие желающие разбогатеть, но без толку. Вертолет словно в воду канул. Повезло лишь Николаю Коровину, который приходился Косте двоюродным дядей, был хорошим охотником и в прошлом немало путешествовал по тайге.

У Коровина почти кончились патроны и припасы, а сам он едва держался на ногах от многодневной усталости, когда внезапно набрел на то, что искал. Разбитый вертолет с останками членов экипажа застрял в глубокой лощине, укрытой со всех сторон густыми зарослями. Одному человеку, в придачу полностью обессиленному, утащить такое количество золота оказалось не под силу. Поэтому он решил вернуться в Москву и позвать племянника с друзьями. Помимо прочего, Николай, зная, чем занимается родственник, надеялся при его помощи выгодно сбыть добычу, которую, само собой, не собирался сдавать государству. В виде доказательства он прихватил пару слитков.

Закончив рассказ, Городецкий вопросительно поглядел на приятеля. Тот не колебался ни секунды.

– Даже думать нечего! – горячо заговорил Бобров. – Сегодня закупаем припасы, завтра отправляемся! Тем более нам и так нужно на время уехать из Москвы.

– Втроем вряд ли дотащим! – с сомнением сказал дядя. – Надо хотя бы еще двоих! Там на всех с лихвой хватит.

После недолгих размышлений Бобров с Городецким решили взять в долю своих коллег по банде Виталия Лаврова и Александра Лазарева.

Вечером, за бутылкой коньяка, вопрос был решен окончательно, и на следующий день компания золотоискателей тронулась в путь.

* * *

«Ненавижу паскуду!» – подумал Бобров, садясь на землю и жадно отхлебывая воду из фляги. По правде сказать, ненавидел он не только Коровина.

Физиономии былых приятелей и подельников теперь тоже вызывали отвращение. Пьяные клятвы в вечной дружбе были напрочь забыты.

– Не пей слишком много, – предупредил Коровин, – до ближайшего источника день ходьбы!

– Не твое собачье дело! – внезапно взорвался Бобров. – Будет мне еще указывать всякий лох вонючий!

Николай в ответ промолчал, а Городецкий не выказал ни малейшего желания вступиться за родственника.