Слуги сатаны 2. Возвращение Палача

Насмотрелся во сне какой-то не запомнившейся гадости, оставившей после себя ледяную иголку в левом виске… Пробудился к концу рабочего дня – трезвый, злой, с неприятным привкусом во рту. Выругался сквозь зубы и вытянул из бара вторую бутылку коньяка. Настроение было отвратительное, и яйца гудели пуще прежнего. Вылакав примерно с треть, под утренние, уже засохшие печеньки, я вдруг вспомнил о Рукожопове. В работе он конечно ноль, но злачные места Москвы знает в совершенстве! Когда Игорь учился на юрфаке – богатая, заграничная тетушка оставила ему крупное наследство, которое он, к середине пятого курса, благополучно спустил псу под хвост.

Единственное, что у него осталось в итоге – подробный мысленный каталог дорогих увеселительных заведений. Вот им-то (каталогом), я и собирался сейчас воспользоваться…

Рукожопов явился по первому зову, втягивая голову в плечи (Все еще опасался звездюлей). Однако узнав причину вызова – расцвел, заулыбался и застрочил, как пулемет.

– Все не надо: – прервал его я: – Только те, что недалеко от нас и, главное, с красивыми, доступными телками.

Чтобы за бабло – без базара в койку!

– Тогда «Лавт»: – не раздумывая выдал Игорь: – Ехать, минут пятнадцать – двадцать. Девочек там целый табун. Все ходят голые. Выбирайте любую, да ведите в специальную комнату!

– Официальный статус – стриптизерши: – догадался я.

– Ага! – глупо ухмыльнулся Рукожопов и без всякого перехода, умильно попросил: – Можно коньячку, Сергей Георгиевич?!

– Хрен с тобой, присоединяйся: – смилостивился я: – Заодно расскажешь о тамошних порядках…

Примерно до двадцати одного часа, я бухал с болтливым Игорьком.

Потом вызвал такси и

отправился к «девочкам», оставив Лендкрузер на попечение трудоголика – Герейхана (Он до сих пор сидел у себя в кабинете и, похоже, уходить не собирался!!!)…

… Итак, в половине десятого, я выбрался из машины в конечной точке маршрута и огляделся. По прежнему моросил противный, мелкий дождь.

У подъезда клуба стояло несколько дорогих иномарок. Напротив, через дорогу, высилась громада американского торгового центра – враждебная, прямоугольная, со светящимися окнами. Рядом, на тротуаре, симпатичная девушка под зонтиком, стихами просила милостыню «на пропитание бедной лошадки» (пони), которую она держала на поводке. Сунув ей пятисотенную купюру, я нащупал в брючном кармане пухлую пачку денег и толкнул тяжелую дверь «Лавта» с бронзовой ручкой.