Ухабы судьбы (сборник)

Воображение незамедлительно нарисовало соблазнительную картину: Алексей в луже крови с лицом-месивом и со сломанной шеей. – На куски разорву гада! – с ненавистью добавил Сергей.

– Умница! – мурлыкнула ведьма…

Однако вечером того же дня разговор с шефом значительно поумерил ее восторги.

– Я навел справки, – подражая булгаковскому Воланду, низким, тяжелым голосом произнес шеф. – Последние победы твоего протеже гроша ломаного не стоят. Оба его противника были слабы и никуда не годились. Сорокин же боец высшей квалификации, гораздо лучше Апраксина!

– Что же делать? – проскулила Римма.

 – Может, вы как-нибудь по-другому от него избавитесь? Нанять киллера не так уж дорого…

– Не-ет! – яростно прохрипел шеф. – И дело тут не в деньгах! Нам нужно продемонстрировать свое могущество. Сорокин умрет на ринге, а мы пустим слух: Апраксин стал непобедимым благодаря магии! В общем, напускай порчу постепенную: несколько дней пускай потихоньку чахнет, а потом загнется прямо во время боя, или ты не справишься?

Пронзительные черные глаза, казалось, буравили Римму насквозь.

Она, зная возможные последствия немилости главаря секты, мгновенно покрылась холодной испариной.

– Справлюсь! – с трудом выдавила целительница.

– Ладно, иди!..

Глава 9

Хозяева тотализатора, которым не терпелось сорвать хороший куш, назначили смертельный суперпоединок Апраксин-Сорокин на пятое января, рассчитывая, что к этому дню завсегдатаи более-менее протрезвеют, а если не протрезвеют, то приползут и так уж больно необычное предстояло зрелище.

Утром третьего января рефери, в миру Виталий Александрович Рыбаков, позвонил Сорокину домой.

– Как здоровье, Леша? – вкрадчиво осведомился он.

– На троечку! – прокашлявшись, сказал Алексей.

За прошедшее время ему удалось сбить температуру до 37,2, однако грипп до конца не отступил. Насморк, кашель, общая слабость…

– Вот и чудесно! – преувеличенно обрадовался Рыбаков. – К пятому числу будешь как огурчик! Ставки огромные, все билеты проданы! Смотри не подкачай!

– Я приду, – лаконично ответил Сорокин и повесил трубку.

Решил пойти заварить чаю, встал с кровати, но неожиданно пошатнулся и едва не упал. Глаза застлала мутная пелена, в сердце впилась холодная игла, и без того ослабевшее тело превратилось в студень. Алексею померещился далекий злорадный смешок. «Что за чертовщина?!» – удивленно подумал он. «Действительно чертовщина! – прозвучал внутри головы приятный мелодичный голос. – Езжай в Лавру, к старцу».