Тьма бывает и в полдень (сборник)

– Понятно, – нахмурился стоявший рядом Леонтьев. – Здорово его уделали! Говорить не может!

Они с Крутым отправились искать Осипова, так как Степан по рассеянности утащил с собой ключ от номера. Всю дорогу Кручинин яростно материл «раздолбая Степку», но, увидев, в каком тот состоянии, подавился руганью. Степан лежал на спине, обратив к небу залитое кровью лицо. Рядом валялась усеянная алыми брызгами суковатая дубина.

– Проклятые чурки! – зарычал Крутой, нимало не сомневаясь, что нападение на Степана – дело рук дагестанцев, обещавших отомстить.

Оставив Осипова на попечение Глеба, он, держа наготове пистолет, обследовал ближайшие окрестности, но безрезультатно… В радиусе трехсот метров не было ни машин, ни людей. Вернувшись, Кручинин начал помогать Леонтьеву приводить в чувство Осипова. Наконец их труды увенчались успехом. Слабо застонав, Степан открыл глаза…

– Не может говорить! – повторил Глеб. – Вероятно, сильное сотрясение мозга. Нужно доставить его в больницу, а потом вернуться.

И рассчитаться со сволочью, которая это сделала. – Они подняли товарища на руки и, пыхтя от напряжения, потащили к пансионату…

Тот же день. Пансионат «Лесной».

12 часов 35 минут

– Твою мать! – в очередной раз выругался Леонтьев, нервно комкая в кулаке сигарету. – Ума не приложу, как чурбаны сюда добрались, если мост сломан?!

Крутой неопределенно пожал плечами – черт их разберет! Может, через лес?

– Администраторша говорила, что там невозможно проехать, – возразил Глеб.

 – К тому же до ближайшей деревни не менее десяти километров. Здесь не Чечня! Вряд ли наши «орлы» в партизаны подались!

– Но больше некому!

– Откуда ты знаешь?! – прищурился Леонтьев. – Сейчас полнолуние, да не простое, а особое!

– Перестань пороть чушь! – рассердился Кручинин. – Задолбал своими суевериями!

– Полнолуние – не суеверие, а реальный факт, – начал было Леонтьев, но в этот момент послышался слабый голос Осипова:

– Ребята, что со мной случилось? Почему так башка трещит?

Тот же день.

Пансионат «Лесной».

14 часов 00 минут

– Не получилось! Не получилось! Не получилось! – тоскливо бормотал Черкасов.

Он сидел на стуле возле окна, стиснув голову руками. В висках горячими молоточками стучала кровь. К горлу подкатывали приступы удушья. Глаза застилала мутная пелена. Обедать Алексей Романович не пошел.