Тьма бывает и в полдень (сборник)

 – Что прикажешь, хозяин?

– Пока ничего! Отдыхай, Зорро, набирайся сил! Тебе предстоит много работы!

Черкасов растянулся на кровати, с наслаждением расслабился. Мысли в голове текли легкие, простые. Он понял наконец свое предназначение – во всем слушаться невидимого друга. Тот вовремя предупредит об опасности, подскажет, где добыть пищу… Зорро блаженно улыбнулся…

Тот же день.

Пансионат «Лесной».

6 часов утра

Наташа всю ночь просидела взаперти у себя в номере. О том, чтобы заснуть, не могло идти и речи.

Девушку трясло от страха. Перед глазами неотрывно стояло страшное видение: растерзанный труп Светы со вспоротым животом, искаженным предсмертной агонией лицом и вытаращенными остекленевшими глазами. Наташа находилась на грани истерики. Именно поэтому она, девушка по натуре добрая, не впустила Ивлева, хотя на примере отца прекрасно знала, как мучаются люди при выходе из запоя. К утру Наташа немного успокоилась и теперь жалела, что так грубо обошлась с Геннадием Викторовичем.

«Он ведь не такой уж плохой! – рассуждала про себя девушка. – Не подарок, конечно, но все же получше некоторых других». Тут Наташа вспомнила своего бывшего шефа, президента фирмы «Андромеда» Михаила Абрамовича Кацмана – жирного, сального, жадного, похотливого, и ее передернуло от отвращения.

«Зря я обидела Ивлева! – с раскаянием подумала она. – Нужно пойти извиниться!» К чести Наташи следует заметить, что в настоящий момент она жалела Ивлева абсолютно искренне, а не из боязни потерять работу, хотя данное обстоятельство, конечно, тоже играло свою роль.

Девушка торопливо умылась, причесалась, подкрасила губы и вышла в коридор.

Из номера Ивлева не доносилось ни звука.

– Геннадий Викторович, к вам можно?! – спросила Наташа, тихонько постукивая в дверь. Внутри никто не отозвался. «Неужели спит? – удивленно подумала она. – Вряд ли! Наверное, обиделся и потому не отвечает! Боже, какая я дура!» – Геннадий Викторович! – снова позвала она. В ответ гробовая тишина.

Тогда девушка осторожно толкнула дверь. Та поддалась.

– А-а-а-а-а! – закричала Наташа, увидев то, что лежало на кровати…

* * *

Леонтьев только-только начинал задремывать, когда по ушам резанул дикий женский вопль, полный ужаса и отчаяния. Глеб вскочил, словно подброшенный пружиной, и, торопливо натянув ботинки, побежал туда, откуда доносились крики. Кручинин последовал за ним. В номере Ивлева их взорам представилась жуткая картина.