Волчья доля (сборник)

Парень захрипел, извиваясь. Тогда Малюта мощным боковым ударом послал его в глубокий нокаут. Обыскав одежду, с радостью обнаружил заряженный пистолет. Теперь он им так просто не дастся. Попробуйте, гады, возьмите! Очевидно, преследователи пришли к подобному же выводу. Немного посовещавшись, они двинулись вниз по лестнице. На всякий случай Малюта просидел на чердаке еще полтора часа. За это время он кое-как перевязал свои раны обрывками рубашки, крепко скрутил найденной поблизости проволокой пленного боевика, заткнул ему кляпом рот.

Потом осторожно спустился вниз. Убедившись, что враги уехали, Малюта добрался до ближайшего телефона-автомата и позвонил Мирону.

– Попался, значит, гондон, – цедил сквозь зубы Мирон, пристально разглядывая связанного кадиевца. Допрос происходил в заброшенном подвале, в свое время переоборудованном покойным Грачом под «качалку». Кроме Мирона, здесь находились еще Кирилл и «осторожный» Юра Воронов. Савицкого звать не стали: опять все карты спутает своим дурацким гуманизмом.

– Где прячется Кадий? – вдруг зарычал Кирилл, схватив парня за подбородок. – Говори, падло, или замочим.

– Не знаю, – прохрипел пленник, – он нам сам звонит.

– Врет, козел, – задумчиво сказал Юра. – Нужно прочистить ему мозги.

– Отличная идея! – Мирон извлек из кармана целлофановый пакет, надел его на голову парня, стянув края на шее так, чтобы прекратить доступ воздуха. Через некоторое время связанное мускулистое тело начало извиваться в конвульсиях, как вытащенная из воды рыба. Мирон прекратил пытку.

Багровый от прилившей к голове крови, пленник жадно хватал ртом воздух.

– Где Кадий?! – повторил вопрос Кирилл.

– Да не знаю я, садисты, сволочи!

– Садисты? – удивился Мирон. – Это мы-то?! Знаешь, щенок, что твой Кадий с одним из наших сделал – такой же, кстати, как ты, молодой был? Пытал расплавленным свинцом, а затем живым замуровал в цемент!

Кадиевец угрюмо молчал. Что можно на это возразить? Он не принимал участия в зверском убийстве Виталика, но подробности знал.

По правде сказать, его самого покоробила чрезмерная жестокость шефа. Но разве объяснишь это сейчас своим врагам! К тому же не хотелось унижаться. Он стиснул зубы, готовясь к мучительной смерти.

Мирону пленник понравился, потому что в отличие от Полухина не унижался, не вымаливал пощады. Помимо этого, Мирон понял: парень действительно ничего не знает. Если рассудить здраво – Кадий не такой дурак, чтобы давать рядовому «шестерке» координаты своей тайной берлоги.