Завтра будет другим

Они почти забыты – эти нужные сейчас слова. Но есть глаза, есть руки. И люди смотрят в глаза друг другу. Люди берутся за руки. Люди слушают. Люди молчат. Но это молчание теплого вечера, молчание прозрачного воздуха, молчание дружеской улыбки.

Человек играет на трубе.

Человек с трубой идет и идет по дороге, и толпа постепенно отстает. Только наша пара еще долго идет за ним следом.

Гаснет звук трубы. Очень медленно, очень неохотно затихает ее песня, растворяется в серых сумерках наступающего вечера.

Долго стоит толпа и смотрит вслед трубачу, притихшая от пережитого волнения. Наконец кто-то нарушает молчание, и мы впервые слышим человеческий голос – голос этих людей»

– Что это было?..

Нет рядом робота, чтобы молниеносно ответить на вопрос, поэтому приходится думать, приходится мучительно вспоминать.

– Это, наверное, музыка… – предполагает один из толпы.

– Да-да, я слышал об этом, – подхватывает другой. – И человека этого я знаю.

– Почему же его не лечат?

– Его лечили. Но вот… Трудный случай…

К толпе подходит, держась за руки наша пара. И он, и она хотят что-то сказать, что-то важное, нужно, но… Их язык не приспособлен к выражению сложных чувств, и они просто долго, грустно смотрят в глаза людям.

Так и стоят они все – до тех пор, пока издали не доносится резкий голос робота:

– Вам пора спать!

– Вам. пора спать!

Марк перевернул последний лист.

– Впечатляет! – вынес свой приговор Кириллов.

А девушка Дина посмотрела на Марка совсем другими глазами.

– Да ты просто граф Толстой! – сказала она.

Глава 7

– Вы мне голову не дурите! – кричал мудроляйтер, помахивая пальцем перед лицом. – Я не позволю этим бредом колебать устои!

Он хлопнул кулаком по лежащему на столе карманному рекордеру.

– Здесь никакая не Америка! Это гнусный поклеп на нашу действительность! И очернение курса на сплошную роботизацию, провозглашенному Партией!

«Интересно, думал Марк, у кого же в кармане был рекордер? Не Кириллов же передал его в лицей!.

– И нечего ссылаться на фантазию! – обернулся Мудроляйтер к мудропеду Рихтеру. – Это злостная провокация!

– Происки британской разведки! – поддержал его кто-то из мудропедов.

– Вызов самому Мудрейшему! – поддержал его другой.