Струны

Лавка, откуда исходила гитарная песнь, занята девушкой со многими странностями, которые он выделил. Странности её заключались, конечно, в её неестественном поведении, одежде и месте. Рыжие волосы сливались с лучами вечерявшего зарева. Черная джинсовая куртка. И такие же черные джинсы. За курткой могла скрываться только футболка с явными выраженными надписями. И в таком виде ей пришлось предстать перед ним – зажатый черный клубок. Но с гитарой и уверенной игрой на этой гитаре. Рядом находился один чехол от инструмента и больше ничего.

Выражение её лица было крайне безмятежным, не грустным и не веселым, а таким же уверенным, как и мелодия. Иногда она поглядывала на тот берег, продолжая играть. Кто же знает, что она там разглядывала, а может, просто смотрела вдаль, чтобы отвлечься. Да и с какой целью ей сидеть в такой неудобной одежде в лучах жаркого летнего солнца? Для чего играет часы напролет? Есть масса вопросов, но ответом будет именно летний день. Наверно, это и есть жизненное совпадение.

Есть люди, которые должны делать и такие действия. Она наслаждалась этой прекрасной погодой и видно, что в одиночестве.

Солнце грело её волосы и из-за цвета одежды все тело. Жарко ей не было то ли от настроения, то ли от какого-то везения. И что же все-таки давало желания этому комку робости и смелости? Сердце её могло таить только умиротворение и никаких подлых злых умыслов. Это сердце таит и большие загадки, которые навсегда останутся в нем. Сама она тоже таит массу загадок, но сейчас это просто ещё одно черное пятно на фоне парка.

И, наверно, это пятно задумано автором картины.

В непонятном оцепенении находился и он. «Какая же она… красивая?» – думать о другом не пришлось, потому что не доводилось видеть ничего подобного, а из того, что доводилось, нет ничего похожего и хорошего настолько, как она сейчас. Не решаясь подойти, он постоял ещё минуту в десятке метров. Мысли волновали его, заставляя думать только над его положением в этом парке.

Забыты были и все обиды, которые произошли в его доме. Туман пропал, а на его место пришло неведение и какое-то подталкивающее чувство.

Подождав, пока она закончит, всё-таки сдвинувшись с места, он не спеша подошел к её лавке, чтобы спросить. Но спросить что? Этого он не знал. Желание что-то сделать было огромное и поэтому в секунды выдал это:

– Не против, если я присяду? – скомкано и несмело.

– Присядь – тихо произнесла она.