Отсчёт пошёл

Видно не смогли найти ему форму по размеру и это не мудрено –Артемий был на голову выше Алексея даже когда сидел. Гоффман никогда не считал себя низким со своими 180 сантиметрами роста, но перед этим гигантом даже у старшего лейтенанта Петренко наверное возникали комплексы.

Алексей сел и поздоровался. Руки не протянул, это запрещалось. Артемий лишь слегка кивнул головой. Психиатр удивился, когда Мясник начал задавать ему вопросы:

– Сколько вам лет?

Для описания голоса Артемия Спиридонова хорошо бы подошло прилагательное «ржавый».

Он был слегка скрипучий и очень низкий. Жутковатый баритон, который никто бы не захотел услышать за спиной посреди тёмного парка.

– Мне 28.

– Не против если с этого момента я буду обращаться к тебе на ты? Я привык не «выкать» с теми кто меня младше.

Маленькие свиные глазки Спиридонова не отрывались от психиатра. Он внимательно наблюдал за его реакцией.

– Я не против, – кивнул Алексей. – Но будет справедливо, если и я в обращении к вам перейду на ты.

Ни один мускул не дрогнул на лице убийцы.

Он лишь слегка кивнул.

– Ты не куришь?

Ещё один вопрос и ещё раз неожиданно.

– Нет.

– Очень жаль. Мне перестали давать сигареты за «плохое поведение». Не помню уже когда в последний раз курил. Готов убить хоть за одну затяжку.

Рубашка прилипла к потной спине Алексея. У него не получалось расслабиться и перестать нервничать. Тяжело было понять пошутил ли этот макрушник или действительно строит в голове план, как придушить назойливого психиатра, который выдернул его из камеры в этот день.

Лицо его оставалось каменной маской. Как у самого настоящего психопата, кем он и являлся по заключению экспертизы.

– Возможно, тебе не стоит наносить увечья персоналу. Тогда сигарет никто не лишит.

Артемий повёл плечами. Алексей почти вздрогнул, но удержался.

– Брось, парень. Я не сдерживал себя раньше, на воле, и не вижу смысла сдерживать себя здесь, за решёткой. Мне здесь сидеть до конца жизни и будь я проклят, если не использую это время, чтобы отправить на тот свет ещё парочку гнид, которые вызывают во мне презрение.

И опять же – ни одной эмоции на лице.

Алексей прочистил горло и решил преступить к тому, зачем пришёл:

– Ты не против если мы познакомимся? Меня зовут Алексей.

– Артём.

Тут он протянул руку. Звякнули наручники.

Алексей опасливо принял рукопожатие. Хватка Мясника оказалась медвежьей. Если прикинуть, ему ничего не стоило свернуть шею Алексея и не заметить.