Круг ведьмаков: Эра Соломона

Наверно, он привык к такой реакции, поэтому ожидал её от меня – мать с дочерью скрестив руки на груди ждали того же. На их лицах было ликование, они ощущали некую силу и власть, которую им давал пистолет. Но я не ушёл. А надо было уйти. И тогда парень растерялся. Дочь закричала ему: «Стреляй! Стреляй в него! Убей этого урода! Кем этот ублюдок себя возомнил?! Давай отправь его к его белой суке!».

Кира с опаской перевела на него взгляд.

– Он выстрелил в тебя? – спросила она бледнее на глазах.

– Да выстрелил. Но пуля отлетела от моей щеки, оставив меня невредимым.

Он не сразу осознал, что случилось, но когда понял, то сразу бросился бежать, вот только я не дал ему это сделать и убил его прямо там, на месте.

– Как? – ещё больше испугалась Кира.

– Свернул ему шею. Мать быстро поняла ситуацию, стала звать на помощь и даже предприняла попытку выскочить из дома. Дочь стояла в оцепенении какое-то время, но придя в себя, тоже бросилась спасаться бегством.

– И ты остановил их, – испуганно угадала чародейка.

– Сразу после её слов, о «белой суке», я решил, что сделаю с ними, поэтому незамедлительно запечатал магией все выходы. Они долго бегали по комнатам, стремясь выбраться, но четно. Им было не суждено уйти оттуда, пусть и не сразу, но они это поняли и тогда дочь, не придумав ничего другого, побежала в свою спальню, схватила лежащего на кровати младенца и закричала: «У меня ребёнок! У меня ребёнок! Я мать!». Она вцепилась в этого малыша, тот плакал, практически орал. Но в младенце не было ни капли её крови.

Всё это время моё тёмная половина ликовала, подстрекала меня, возбуждала худшие черты моей натуры.

– Ч-что ты сделал с ними? – приглушенно спросила чародейка.

– Отдал их своему Тёмному. За свою жизнь я всего дважды осознанно давал волю Арлекину – так зовут мою тёмную половину. Первый раз это произошло по неопытности, ещё в подростковые годы, но тогда при трансформации в комнату зашёл Корвин. Увидев его, Тёмный испугался и оставил меня в покое.

– Даже Тёмные его боялись?

– И они тоже, – Солоном замолчал и поправил пальцем тарелку.

 – Когда эти женщины стали кричать, меня охватила слепая ярость. Я не мог простить их. Они вели себя словно животные, в них не было ни любви, ни сострадания. Хотя чего я от них хотел? Не знаю. Может извинений или… не знаю. Они были напуганы, но каждая боялась сама за себя. Матери было всё ровно, что будет с дочерью, а дочери было плевать на мать. Я отдал Арлекину своё тело, временно превратившись в него.