Круг ведьмаков: Эра Соломона

Только сейчас он осознал, что Соломон его «приёмный отец», что теперь этот страшный человек будет о нём заботиться. Заботиться – пустое слово в его теперешней жизни.

Он не заметил, как забылся сном, сквозь который всю ночь слушал стук дождя по стеклу. На рассвете чуткий сон без сновидений самостоятельно прервался. Он открыл сонливые глаза, огляделся и спустя пару секунд вспомнил, где находиться и как тут оказался. Тревога, пусть и ослабевшая от дремоты, ещё зиждиться внутри. Пытаясь отследить её причину, он восстановил воспоминания о вчерашнем дне.

На часах полвосьмого утра – завтрак в восемь. Нужно подождать.

«Хотя бы завтрак не проспал» – со слабым воодушевлением подумал он, памятую о том, сколь вкусен был вчерашний ужин.

Внутри слабая тошнота, голова болит, тело ноет. Ещё раз осмотрелся, составил приблизительный план действий, следуя ему, оделся, заправил постель и медленно стараясь не шуметь, направился в туалет. Вернулся, взял из чемоданчика зубную щётку и пошёл умываться. Он уже привык, что всё вокруг чужое, а теперь нужно привыкнуть, что ничего своего у него почти не осталось.

Мыслей о вчерашнем дне у него нет, лишь их сдавленные отголоски звучат в глубине подсознания – хотя ещё не вечер. О том, что он ведьмак он на время забыл.

Закончил умываться, вернулся в комнату, на всякий случай положил зубную щётку в чемодан – на случай если его скоро отсюда выгонят. Он сел на краешек стула в привычном тягостном молчании.

За окном пасмурная мрачность, заметные капли дождя изредка падают сверху, утяжеляя собой неподъемную печаль в его душе.

Худшей атмосферы и представить сложно. Идеальная среда для тревог и переживаний. Тяжёлое предчувствие не заставило себя долго ждать. Минуты тянуться, мысли крутятся, волнение клокочет. Он, словно не трапезы ждет, а сурового вердикта. Последние минуты стали самими волнительными. Ровно в восемь, слегка дрожа, он пересёк комнату, открыл дверь, боязливо посмотрел по сторонам, а затем покинул спальню. Тихо как мышка добрался до лестницы, начал спускаться по ней вниз, понуро опустив голову, словно вся тяжесть верхних этажей, давит ему на шею.

В приюте у него часто забирали еду старшие дети, отчего иногда ему приходилось весь день ходить голодным. Если он плакал, дети его за это били, поэтому он часто прятался по углам и там плакал от обиды и голода. Но однажды кто-то из ребят решил, что он там ест «втихаря», и хотя это была неправда, его всё же за это серьезно поколотили.