Сны души. Сказания душ. Книга первая

Вентиляционные люки на недоступной высоте и при этом защищены лазерными сетками. В таких условиях о какой-то иерархической лестнице и речи даже идти не могло. Тут был один закон: «Каждый за себя», так как на каждого матёрого пса найдётся пёс покруче.

Среднестатистический уровень выживания в подобной тюрьме колебался от пары минут до пары недель. Всё зависело от того, что ты умеешь делать, насколько ты силён и насколько зверская у тебя душа. Самый длинный период пребывания гарантировал счастливчику быструю и не мучительную смерть, в том случае если он решит сдать свои полномочия.

Именно об этом сейчас и думал, сидевший в тёмном углу, мужчина огромных размеров. Это был богатырь с абсолютно белым цветом кожи, ростом 198 сантиметров, и весом 165 килограммов, со слегка заросшей, а некогда абсолютно лысой головой и огромным количеством шрамов по всему телу. На правом плече у него красовалась татуировка – огромной волчьей морды, на фоне немецкой свастики. Его звали Вервольф.

Судьба готовила этому человеку прекрасное будущее.

Он родился в семье военных. Отец – доблестный генерал, прошедший путь от сына полка в Отечественную войну до звания командующего Воздушно-десантных войск. Мать – эмигрантка из Германии, майор медицинской службы, потерявшая всех своих близких ещё в младенчестве. Её тётка, прихватив девочку с собой, эмигрировала в СССР ещё до начала войны.

Родители Вервольфа познакомились случайно оказавшись в одном вагоне, который вёз их в одну и ту же воинскую часть. Их любовь была подобна вспышке сверхновой звезды – моментальной и сильной.

Любовь с первого взгляда. Они не стеснялись её и вскоре создали семью.

И хотя семья очень часто переезжала, мальчик получил прекрасное образование, закончил с отличием Высшее военное училище. Но на этом всё и закончилось. Провидение отвернулось от него и его судьба уже ему не принадлежала. Его, как молодого и подающего надежды офицера, отправили в Афганистан. Именно там, на той забытой Богом высоте, он и потерял последнюю, а может, и первую веру в справедливость, честь, доблесть, в ту идею, за которую его отправили сражаться его командиры.

Там же он потерял и весь свой взвод, и был подобран смертельно раненым почти без признаков жизни. Всех остальных, кто был ещё жив, моджахеды перерезали, а с ним даже возиться не стали. Он провёл в госпитале полгода, пока его раны не зажили, затем ещё шесть лет в психиатрической клинике. Его лечили от так называемого «афганского синдрома».