Аден

Листая последние новости с родной планеты, Марткауз поймал себя на мысли, что все заголовки, рекомендованные в этот вечер Системой, удивительно безлики. Свернув ленту, он двумя хлопками притушил свет на аллее и устремил взгляд в космическую бездну. Прочитав его настроение, Система включила музыку. В воздухе тихо зазвучали первые ноты Прелюдии в до-диез минор № 2 Рахманинова[18 - Можно прослушать по ссылке: https://music.yandex.ru/album/4529417/track/36092303.].

Разум главного администратора растворялся в музыке русского композитора, как кусочки льда в запотевшем стакане сока.

Казалось, что сами звезды, не в силах оставаться в стороне, аккомпанируют безымянному пианисту.

Юдоль

Тёплый мурштрим[20 - Мурштрим – сильные ветры, приходящие со стороны Руадильского моря. Их название происходит от слова великих предков [mur], искажённого Mars. Шрим – искажённое от [stream] – поток. Двойное s от слов Mars и stream впоследствии превратилось в звук [sh] – «ш».] подул с юго-запада Руадильского моря[21 - Руадильское море – одно из двух Великих морей Марса, входящих состав Океана.

Точная этимология названия неизвестна. Существует точка зрения, что оно происходит от слова road из языка великих предков, что значит «дорога [морских торговых путей]». Другая точка зрения гласит, что название происходит от слова rood, что переводилось с одного из древних языков как «красный». Когда-то воды Руадильского моря могли и в самом деле быть почти багровыми.]. Он привёл в движение маленькие колокольчики, висевшие на одиноком кипарисе во дворе монастыря Великого молчания.

Монах Канн собирался с мыслями перед вечерней службой в святилище Последних Слов, главном храме монастыря. Сегодня он должен проводить старого лорда Одиноких Островов. Но-Рах привезет его в своей белой ладье на закате.

Канн готовил себя к общению с Великим Архитектором. Прикидывал в уме, как попросить Его забрать суть усопшего в Чертог вечных снов.

Его мысли прервали шаркающие шаги и ритмичное постукивание посоха.

Канн обернулся.

– Здравствуйте, отец-настоятель!

– Здравствуй, сын-монах! – произнёс вошедший. В голосе чувствовалась улыбка, которую скрывала густая пегая борода. Прикрытые тяжёлыми веками глаза внимательно изучали Канна.

Старый монах подошёл ближе, опираясь на металлический посох, испещрённый письменами великих предков. Канн тихо произнес:

– Спасибо за утреннюю службу.

Настоятель смиренно кивнул.