Доброволец. Проект Z2-17

До аэропорта Строгино они добирались в кузове старого КАМАЗа. Машина кряхтела, стучала, но, в общем, выдерживала столь негабаритный груз. По состоянию кузова было видно, что эксплуатируют её нещадно.

– Вы так и не рассказали мне, куда всё же мы направляемся? – прерывая затянувшееся молчание, спросил Тимофей. Генерал поёрзал на огромном твёрдом мешке с песком, которыми был загружен кузов старенького большегруза. Он потрогал повреждённую руку и слегка поморщился. Один из солдат протянул ему шприц-инъектор с обезболивающим.

– На самом деле рановато ещё тебе рассказывать, – прикладывая шприц к больной руке и вкалывая инъекцию, прошипел генерал. – Я планировал, что наше путешествие будет не таким необычным. Но по всей видимости, я ошибся и уверенности в том, что это дело касается лишь меня с каждым часом всё меньше.

– Постойте! Вы сказали, что это дело может интересовать ещё кого-то? – Тимофей вопросительно нахмурился. – Я не понимаю?

– Это нормально! – нисколько не смутившись, ответил Бирюк. – В нашем деле истинное понимание вещей – это огромная редкость.

Военные – люди замкнутые. Именно по этой причине не все из нас имеют семьи. Многое из того, что приходится нам видеть, делать и узнавать по специфике нашей работы не всегда доступно общественности. Эти знания на долгие годы подвергаются замалчиванию и укрываются за печатями секретности. И если ты был к этому причастен, то по закону о сохранении секретной информации не имеешь права распространяться о том, что знаешь либо до особого распоряжения, либо до ухода на пенсию, а порой и вовсе никогда. Такова служба. Такова плата за безопасность государства, за мир и спокойствие в стране, а теперь и на планете.

– А что скрываете Вы? – молодой курсант смотрел на дядю, настороженно сузив глаза. – Что за секрет знал мой отец, ради чего пожертвовал своей жизнью?

– Я обязательно тебе всё расскажу, когда придёт время, – всё так же ответил спокойно генерал.

– Судя по нашему положению и тем проблемам, с которыми мы столкнулись, я бы послушал об этом сейчас.

Если за информацией, которой вы обладаете, охотится кто-то ещё, а судя по тому, что произошло с нашим самолётом – это так и есть, мне бы хотелось знать во имя чего я могу в любой момент умереть?

– Ну, ты не драматизируй раньше времени! – отмахнулся Бирюк. – Умирать тебе пока рано, да и нельзя. Слишком много дел ждут твоего пристального внимания и участия в ближайшем будущем. Так что ты давай, соберись, не вешай нос и не паникуй раньше срока.