Доброволец. Проект Z2-17

Родители увезли его на Запад, когда он был ещё ребёнком в конце 1991 года сразу после путча, похоронившего СССР. Но спустя много лет, Паризин вернулся и сразу поступил на работу ЦНИИП (Центральный научно-исследовательский институт протезирования) в Москве на улице Сусанина. Я столкнулся с Иваном Сергеевичем впервые, когда привёз ему одного из своих бойцов, потерявшего ступню на угольном заводе в Алабино. Там была заварушка с некими повстанцами «Справедливого Веча». Бестолковыми, но отважными. Они что-то кричали про силу огня и про скорый конец мира, объятого пламенем.

Эти фанатики нашпиговали подступы минами. Осторожность была попрана излишней нервозностью. Руководство нервничало. Время поджимало. Мы и не спешили бы, но эти отморозки заминировали весь завод, вместе с сотрудниками, таким количеством взрывчатки, что впору разбегаться, а не штурмовать.

Паризин принял нас без промедлений. Я впервые видел, чтобы доктор был настолько участлив к чужому горю. Он поставил моего бойца на ноги за полгода.

Протез был настолько качественным, что солдат без проблем вернулся к службе и с лёгкостью мог пробежать марш-бросок, после которого даже не хромал.

Затем на какое-то время Иван Сергеевич пропал из моего поля зрения. Началась война и мне, если честно, было не до него. В следующий раз я столкнулся с этим замечательным, но уже достаточно постаревшим за прошедшие годы человеком в декабре 2046 года. Именно тогда я доставил ему этих уродов в вакуумных капсулах. А в январе 2047 года привёз его в госпиталь, где лежал брат человека, спасшего мне жизнь на той базе Балтийского флота в Кронштадте.

Я познакомил профессора Паризина с Михаилом Сомовым не просто так. Я всем сердцем хотел хоть как-то отблагодарить парня, а заодно отдать почести его погибшему брату Серафиму.

Генерал заметно погрустнел. Тимофей был поражён его рассказами. За всю жизнь, его дядя ни разу не заговаривал с племянником о том, что случилось с ним в прошлом. Было видно, что все эти воспоминания даются Сергею Владимировичу с невероятным трудом.

Но генерал был ещё достаточно силён и лишь сейчас, когда он замолчал маленькая скупая слезинка словно падающая звезда прокатилась и тут же пропала с его щеки.

– Это был благородный поступок с вашей стороны, – постарался поддержать дядю Тимофей. – Вы поступили достойно. – Бирюк слегка улыбнулся лишь уголками губ и, подмигнув племяннику, сказал:

– Это ты вёл себя достойно в самолёте сегодня.