Дружина окаянного князя

Не у дел делал правителя князем, а люди, готовые умереть за него. Святополк понимал, что сейчас у него таких людей нет.

Десять лет назад князь Позвизд и князь Святополк имели возможность подружиться. Тогда Святополк помог своему девятнадцатилетнему родичу снарядить его людей, и теперь Позвизд, сын князя Владимира от рабыни, стал одним из самых отчаянных витязей Руси, а за ним стояла пусть и немногочисленная, но бесстрашная дружина.

Святополк понимал, что именно Позвизду он обязан своим освобождением.

Князь Владимир признал своего сына от наложницы после того, как тот прославил своё имя, сражаясь по всему миру и стяжая славу, и даже передал ему несколько посёлков в Туровских землях. Когда Святополка бросили в темницу, то только Позвизд, единственный из сыновей князя, просил за брата, призывая простить его. Позвизд не мог поднять руки на отца, но смог подать руку брату, когда тот в ней нуждался.

– Позвизд, пока ты со мной, – проговорил князь Святополк, – моё сердце спокойно!

Глава 3

На берегу реки Альта расположилась многочисленная киевская дружина. Воины князя Владимира, посланные вместе с его сыном князем Ростовским Борисом найти и разбить печенегов, совершивших дерзкий набег, нигде их найти не могли. Видимо, степняки, устрашившись киевского воинства, решили поскорее уйти в глубь степей.

Князь Борис приказал воинству разбить лагерь, а сам бездействовал, выжидая, вернутся ли печенеги.

Когда к лагерю приблизились несколько десятков всадников из тех что неразлучно следовали с князем Владимиром, Борис вышел их встречать.

– Приветствую людей своего отца, – приветливо произнёс князь, отдавая дань уважения возрасту бояр, ближников своего отца.

Эти люди, прошедшие весь путь его отца от самого Новгорода и далёкой Скандинавии до берегов Понтийского моря и Херсонеса, не могли не вызывать у него почтения.

Талец и Елович неспешно слезли с коней и поклонились князю Борису. Князю было почти тридцать лет, и хоть бояре и хорошо его знали, а также знали, что его любит киевский люд, но сейчас они смотрели на него недоверчиво.