Лицо для Риты

Они считали, что раньше все было проще и даже примитивнее, а их жизни тоньше и многограннее, поэтому посматривали на актрису как-то свысока. И были не правы.

Подошедшего официанта, внешностью и голосом напоминавшего боцмана, простуженного в северных морях, Беринг попросил принести два бокала молодого «божеле» и кофе.

Когда Рита и Борис отпили из своих бокалов, Борис спросил:

– Что запивают красным вином, Рита?

– Я еще ничего не знаю в этой жизни.

– Красным вином запивают любовь, – сказал Борис, и глаза его были серьезны.

 – Сейчас, я думаю, Рита, ты хочешь разобраться, что же произошло с твоим мужем. Если ты не узнаешь правды, то будешь мучить себя вопросом, бросил ли тебя КВ ради свободы и денег или ушел, спасая, отводя от тебя опасность. И многими другими вопросами. Ты дорога мне, Рита, и поэтому я хочу быть рядом, когда ты начнешь что-то предпринимать. Согласна?

Беринг смотрел ей в лицо твердым взглядом, без тени волнения, казалось, он все решил за нее. Он знает, что делать и как.

Все будет прекрасно, если с ней будет Беринг.

«Он прав», – решила Рита.

– Да, Борис, будь рядом, – это все, что тогда ответила Рита Пестова.

Они сидели молча, наблюдая в большое окно, как на парижской площади течет парижская жизнь, как в разные стороны торопливыми походками столичных жителей двигаются люди, как на сложном перекрестке, буквально усеянном дорожными знаками, перестраиваются автомобили, и думали каждый о своем. Они не заметили, как на той стороне улицы остановился синий «ситроен», и водитель долго смотрел на Риту.

Вечером Борис повел Риту в грустный театр «Артан». Во время второго действия, когда на сцене молодые люди в тесных костюмах принимали странные позы, он шепнул ей, что ему надо выйти на пять минут, и поднялся. Внизу в фойе он вставил в телефонавтомат карточку, набрал бесконечный номер и сказал по-русски:

– Она ничего не знает.

Повесил трубку и вернулся в зал.

ГЛАВА 8. МОСКВА

Москва неделю изнывала от слякоти.

Ночью обильно падал снег, под утро подмораживало, а днем термометр показывал шесть градусов тепла. Мутная, землистого цвета вода была повсюду. Она пряталась под еще белым снежком, таилась за каждым бордюрным камнем, стремительно наполняла следы пешеходов, подстерегала пассажиров авто и упрямыми потоками пробиралась в вестибюли метро, откуда ее широкими швабрами пытались вытолкнуть уборщицы.

Пешеходы были недовольны.