Тёмные времена. Наследники Александра Невского

Правда, для толстого боярина это уже был давно не пир, а скорее просто трапеза, за которой он решил посмотреть на людей потешных.

С Пересветом трапезу разделяли ещё двое бояр – Владимир и Давыд. Все они были дородны и сыты. Судя по их лицам, голод всегда обходил их стороной.

– Доброго дня вам, обжоры ненасытные! – прямо с порога прокричал Аркаша-распиваша и пустился в пляс, звеня в бубен.

– В городе во Пскове боярин был шире коровы, – продолжил Аркаша, делая вид, что убегает от усатой женщины, которая пыталась достать его метлой.

Что говорить, а чувство юмора у всех русских людей работает одинаково. И самый искренний смех – это смех над самим собой. Михей-медопей кривлялся, изображая жирного боярина, который с важностью на челе и презрением смотрит на Аркашу и Забаву.

Псковские бояре смеялись, и казалось, от смеха у них вот-вот пупы развяжутся. Правда, приглашали скоморохов сюда далеко не только для того, чтобы увидеть, как над тобой глумятся, но и для того, чтобы дураки рассказали, что на Руси творится.

Представление скоморохов длилось минут сорок, а после боярин Пересвет приказал накормить бродяг. Когда те насытились, то боярин подозвал Аркашу-распивашу, который утверждал, что его прозвище вовсе не от слова «пить», а от слова «петь».

– Аркашка, ленивая скотина, – улыбаясь, начал Пересвет, который всегда выделял его из других скоморохов. – Скажи, а что на Руси говорят про мёд? Где его сейчас много надо, а где своего хоть отбавляй?

– В Литве мёду мало.

– Это я уже знаю, новость сия не новая. Что ещё?

– В Новгороде теперь мёд с горечью. Вече пчёл собрало, да старого медовара выкинуло.

Бояре переглянулись. Скоморох только что сказал, что в Новгороде вече князя сменило. Новость весьма интересная.

– А откуда мёд возить теперь будут?

– Сказывают, из самого Владимира. Великий мёд хотят.

– Ладно, жрите да проваливайте, как наедитесь.

Скоморохи принялись есть, и на них перестали обращать внимание. Бояре же за трапезой обсуждали свои дела.

– Сказывают, Войшелк, сын короля Миндовга, вышел из монастыря после смерти отца и начал наводить на Литве порядок. Жемайтского князя Треняту, язычника, его люди убили. Брата своего Довмонта, князя Нальшанского, он из Литвы изгнал, а с этим князем много именитых людей бежало. А направляются они прямо к нам во Псков.