Сын двух отцов. Падение

Троих сгубил!

Заглоба схватился обеими руками за голову и облокотился на стол. Что говорить? Видно, беда и впрямь пришла в их дом.

– Вот что, брат, давай сделаем так. Пусть к вечерней трапезе князю подадут новые блюда, а возле нас поставят старые. Так мы хоть немного сможем сберечь наше серебро.

– А звать кого-нибудь на вечернюю трапезу будем? Всё же мы, как-никак, князя Руси принимаем под своей крышей.

Пан Заглоба засопел. Выбор был не из лёгких. Конечно же, ему хотелось, чтобы другие паны видели в нём человека, облечённого властью и силой, которому не зазорно и сына самого князя Владимира принять.

Или сына князя Ярополка. Сам Заглоба особо не задумывался, кто же истинный отец Святополка.

– Давай позовём, но тогда надо будет все блюда накрывать свежими. Куда старые яства денем? Полстола не съедено. Может, отдадим их челяди?

– Чтобы они совсем обленились и за нашими спинами потешались, что они едят как паны?! Нет уж. Давай лучше свиньям.

***

Епископ Краковский Ламберт был братом князя Болеслава.

Это не означало, что они друзья, скорее напротив. Болеслав довольно-таки враждебно относился к своим братьям, кроме, пожалуй, одного – Владивоя, но тот почил пятнадцать лет назад.

Однако Ламберт не представлял для Болеслава никакой угрозы, так как принял монашеские обеты. Князь Болеслав после смерти епископа Краковского Поппона настоял, чтобы следующим епископом стал именно его брат.

Узнав о том, что произошло на Руси и о том, что князь Святополк прибыл в Гнёзно, Ламберт решил всё-таки вмешаться и направился прямиком в княжеские палаты.

Болеслав был сильно удивлён тому, что к нему пожаловал его брат, но не встретиться с князем Церкви он не мог. Кроме того, ему и самому было интересно, о чём же его смиренный братец решил с ним потолковать. К своему стыду, князь как раз набивал необъятный живот пирожками, и даже встреча с епископом не могла заставить его прервать это занятие.

Ламберт был почти на семь лет младше Болеслава и, в отличие от него, был худым.

– Епископ! – поприветствовал брата Болеслав, даже не подумав подняться со своего места, а напротив, запихнув себе в рот пирожок. – С того момента, как ты принял сан князя Церкви, у нас было мало времени на общение. Рад, что ты пришёл ко мне. Только не начинай обличать меня в чревоугодии! Ты, я думаю, понимаешь, что я тут не при чём. Всему виной один прохвост. Он сказал: «Лопни!» и три раза плюнул в мою сторону. Это когда я ходил на помощь князю Вацлаву.