Проводник

– На! Вынеси для себя что-нибудь из этого, и в следующий раз, когда решишь попрощаться с жизнью, или быстро делай это, не говоря никому, либо, что намного лучше, просто скажи себе: «А вот Рома решит, что я полный козёл!». Замечу, так оно и будет. По крайней мере, что касается меня.

Я держал в руках послание из времени. Из времени, которое меня, мягко говоря, интересовало. Вот оно! Собственное свидетельство! Сейчас я сам себя обличу, как в хорошем голливудском детективе! Я осторожно вертел письмо в руках, как будто боялся, что оно сейчас исчезнет.

– Всё! На этом наши передачи заканчиваются. Спокойной ночи, р-р-р-ребята!

– Спокойной ночи, друзья! Гав-гав! – я рассмеялся, вспомнив наш прикол. – Спасибо, Ромка, за деньги! И по поводу письма я тоже серьёзно подумаю. Уж это я тебе обещаю (здесь моя улыбка приняла трагический оттенок).

– Вали! И не опаздывай на работу! – Ромка захлопнул дверь.

Истёртая бумага была неимоверно запачкана, то ли странным посыльным (я мог, в конце концов, и бомжа послать какого-нибудь, с меня станется), то ли долго письмо добиралось до адресата.

Я поддел край конверта и вытащил листок, обыкновенный листок в клеточку.

Привет, Ромик!

Боюсь, что обстоятельства могут сложиться так, что мы больше никогда не увидимся. Если вдруг я исчезну, прошу тебя сделать всё возможное, чтобы не началась паника. Хотя бы первые две-три недели. А там, сам знаешь, всё само собой утрясётся. Есть вещи, которые иногда случаются в жизни, и их невозможно просто пережить.

Поэтому прости и… сам не знаю, что написать… Прощай, наверно.

Твой музыкальный братан Андрей.

Ну и? Ещё одна загадка. Что же такое могло со мной произойти??! По-моему, я действительно собирался свести счёты с жизнью. Зачем? Бред. Ладно, надо успокоиться и продолжать жить. В конце концов, всё как-то само собой уладилось, ребята меня простили, и это главное. Жизнь продолжается! Йа-хха!

01.04.20…г.

Утро. Хорошее утро. Что значит час дня. И вообще, вставать в девять утра – это противоестественно! Поэтому я, сладко потянувшись, опустил босые ноги на пол с чувством выполненного долга перед собственным организмом.

Поплескавшись в раковине и размазав пальцем по зубам пасту «Лесная», я выполз на кухню. Ополоснул пасть. И как только намазал себе сытный бутерброд с сыром, раздался телефонный звонок.

– Гу-гу, – говорю.

– Алё? – Фрол, мой старый приятель, засомневался в верном попадании на адресата.

– Ну, гу-гу. В смысле, алё.