Проводник

– Гроза была, что ли? А я сухой… Нет, всё-таки, какого дьявола и какая скотина меня сюда затащила? И где эта самая скотина сейчас? И вообще, снег кругом …Бред какой то…Вот я налакался так налакался..

Он на мгновение вдруг осознал, что не чувствует ни малейшего признака алкоголя во рту, но шок, всё ещё сотрясавший его, заставил забыть это маленькое несоответствие.

– Вот чёрт! Что я скажу на работе? Или сегодня выходной?

Он внезапно остановился. Ясность рассудка ударила его, как фотовспышка.

– А какой сегодня день-то? А месяц?

Далее он тут же понял, что вопрос, какой сейчас год, даже задавать не стоит.

Он не знал.

– А кто я? Ми… Ни… что-то с «и»… потом «а»,… нет, «о»… Рюха! Почему «Рюха»? Аааа… Андрюха!

Память включилась. Двор, школа, учительница, открывающая классный журнал, её синие глаза, необычайно синие глаза… они так ему нравились…

– Ивченко! – голос хлёстко ударил звоном изнутри в макушку, и он даже зажмурился.

Анна Андреевна. Ну да… Голос её забыть трудно. Насмешливая улыбка, сияющие синие глаза и длинные прямые светло-серые волосы.

Для парней в классе это был удар ниже пояса. У девчонок в классе шансы упали до нуля. А она стояла высокая, стройная, в обычном платьице, без серёжек, цепочек, брошек и прочей ерунды, которую в изобилии надевали на себя учителя постарше, стояла около первой парты, опустив на неё свою руку, и держала другой рукой журнал.

– Ивченко!

– Андрей! – стукнуло изнутри. Память погасла, пропахав борозду в нужном направлении, и он пошёл собирать по этой канаве, что найдётся.

– Андрей, значит, Ивченко. Ну, как же, помню! – он даже улыбнулся, представив эту картину со стороны. Идёт парень по лесу, сам с собой разговаривает, в чужих штанах, и идёт незнамо куда неизвестно откуда.

– Здрас-с-сте, Андрей Владимирович. Это вы, что ж, школу свою изволили вспомнить? А, ну-ну… – он старался развить и поддержать в себе настроение юморить, так как чувствовал, что, того и гляди, наделает со страху в штаны. Шок прошёл, и нервы начинали давать о себе знать.

– Ну и что же с нами произошло? Дрались?

Во внезапной догадке он протянул руку к затылку, но никакой шишки, ни других следов удара он не обнаружил.

– Нет, мы люди мирные, – ответил он, успокоившись, хотя причин для этого было мало. Версии рушились одна за другой.

– Я не пьян. Не побит. Не обворован. Мало того, с чужими вещами, даже не простуженный, с руками в чужой крови, с утра выхожу из леса… Чушь!

Оставалось надеяться на друзей.