Ретенция

Жизненная сила не позволила времени изрезать впадинами ладони. Они у бабушки всегда были как будто молодые. Всегда мягкие, нежные, почти без жилистых морщин, как бывает у других стариков. С мыслью о бабушке я спускаюсь в лифте. Мне всегда тепло и хорошо на душе, когда я думаю о ней.

Мне кажется, я всё-таки простой парень, намного проще, чем все эти франты из Центрального округа, но я должен мимикрировать и притворяться, чтобы не выдать себя. Я вынужден подражать их повадкам, их надменным и точёным, как будто бы ленивым движениям, копировать их слегка задранный вверх кончик острых подбородков.

Иногда я увлекаюсь, и мне словно начинает это нравиться. В такие моменты я с испугом отмечаю, что становлюсь похожим на них.

Но сейчас внутри за грудной клеткой слева растекается тепло, тепло светлой памяти о руках моей бабушки. Последнее, что вынимаю из воспоминаний о ней, – сухие слёзы в глазах матери, когда она вернулась с похорон почти пять лет назад. Бабушка так и не застала моего окончания школы, но она так хотела нарядить меня в праздничный костюм.

Створки лифта размыкаются, и я сразу попадаю во двор нашего многоквартирного дома. В Центральном округе нет частных домов, в основном здания Главной корпорации страны. Все эти постройки величественны и монументальны. Каждая из них передаёт свой неповторимый стиль и отражает руку мастера-архитектора, проектировавшего её. После затопления часть зданий, в особенности высотных, разобрали, какие-то укрепили и перестроили. Центральный округ сверху похож на многослойный круг.

Каждый периметр круга вписан в бо?льший по нарастающей от центра к окраинам. Многие строения возведены в форме дуг, являющихся частью своего периметра. В своё время я насчитал в городе одиннадцать таких периметров. Внешний периметр отделён красивым высоким забором, вход в центр строго по пропускам.

Примыкающие к центру районы строились преимущественно для обслуги центра. Дальше разбросаны районы для богатого и среднего класса. А за их границами начинаются беспросветные трущобы бедняков, с юго-востока переходящие в деревянные строения стариковьего посёлка.

Средний возраст жителей этого селения больше восьмидесяти лет. Туда свозят стариков, немощных, больных и одиноких. Они не нужны ни бедным трущобам, ни богатому, динамичному центру, они уже отработанный материал.

В своё время мама отвезла туда на попечение и бабушку. Я до сих пор ей не могу этого простить. Бабушка там не смогла прожить и полутора лет.