Мистика эзотерика. В каждом творчестве присутствуют эксперименты, в данной книге присутствует один из них, совместная работа

Рабство души нам насаждает *культ*,

Чтобы от СВЕТА и НАДЕЖДЫ отвернуть,

И заманить на ложную дорогу.

Вселенная не терпит пустоты,

В сердцах ожесточённых зреют всходы

Гуманности, тепла и доброты,

Мы воспарим над царством суеты,

Жизнь освятив знамением СВОБОДЫ…

Уже качнулась звёздная спираль,

Вибрации вселенной пыл остудят.

Одевших души в *чёрную вуаль*,

Всех, возомнивших о себе как встарь

*Властителями* наших дум и судеб.

*   *   *

Любовь найти так трудно нам, поверь,

С влюблённостью она порою схожа.

С надеждой часто открывая дверь,

Впустив предательство, мы стонем от потерь,

Но время возвратить уже не можем.

И только любящее сердце никогда

Тебе не нанесёт удара в спину.

И, пронеся свет БОЖИЙ сквозь года,

Любви пребудет верным навсегда,

Приемля радости и горечь половину.

Наших героев чувства ясный свет

Были в истории тем редким исключеньем,

Когда они прожили много лет,

В согласье и ЛЮБВИ, избегнув бед,

Исполнив вечности предназначение.

*   *   *

Наше пространство словно червоточиной,

Пронизано порталами миров.

И как порой до слёз шагнуть нам хочется

В другое измеренье, как в пророчество,

Чтобы познать СВОБОДУ и ЛЮБОВЬ…

*Осяза; ние (кинесте; тика, такти; льное чувство) – одно из пяти основных видов чувств, к которым способен человек, заключающееся в способности ощущать прикосновения, воспринимать что-либо рецепторами, расположенными в коже, мышцах, слизистых оболочках.

**В словаре Ожегова «обавница» – это чаровница, необыкновенная женщина; культовое явление Древней Руси.

Необычный взгляд на очевидное, или сон обывателя…

Нестерпимая боль словно тонким хлыстом

Плоть мою разрывала на части.

Разделила сознанье на  «до», и  «потом»,

Когда смерть осенила костлявым перстом,

Обрекая на муки и страсти.

Я нагим среди смрадной пустыни лежал,

И распадом терзаем, и тленом,

Липкий страх ощущая, всем телом дрожал,

В крик срываясь, предательски голос визжал,

Силясь тщетно понять перемены.

Предо мной сквозь прозрачную стену огня

Я увидел потухшие лица,

Что пытались злорадно увлечь и меня,

Меж миров я застрял, очевидность кляня,

Надо ж было такому случиться.

Окруженье моё – ещё тот «натюрморт»,

Кто удавленник, кто с передозы.