Княжество Орловское. Война

Если полгода назад пять рассекающих ударов высасывали силы досуха, то теперь я мог контролировать их мощь, тратя ровно столько энергии, сколько мне требовалось для конкретной задачи. Например, сейчас я был способен нашинковать палку колбасы на дюжину маленьких кусочков. Правда, потребностей таких у меня еще не возникало.

Медитация незаметно для меня перешла в сон, где я будто бы плыл в своем втором обличье, но делал это не в океане, а по небу. Летающий кит – любимая фантазия некоторых земных художников. Что может быть более странным?

А в шесть утра дверь комнаты распахнулась, и на пороге показался Мирон:

– Подъем, курсанты, солнце уже взошло!

Глава 5

Бодрый голос командира прорвался сквозь сон, заставив открыть глаза и подняться с постели.

По привычке, выработанной за год, мы вытянулись возле кроватей, на утреннее построение.

– Даррелл, почему в одежде? – недовольно спросил Мирон.

– Виноват. Не заметил, как уснул.

– Здесь вам постельное белье никто стирать не будет, как и вещи.

Так что за чистотой одежды следите, как за собственными причиндалами. А увижу грязь на форме, будете неделю прачками работать для всей заставы. Приводим себя в порядок, и через пять минут жду всех на улице.

Стараясь не тратить лишнего времени, мы как можно быстрее заправили кровати, добежали до раковин, умылись и вылетели из общежития, чтобы встретить там недовольного командира.

– Распорядок у нас следующий: если мы не в патруле, то в шесть часов вы должны быть в тренировочной зоне и ждать меня.

В семь тридцать – общее построение, в восемь – завтрак, после него нас либо направят на работы, что вряд ли, либо выходим за стену. Вопросы?

– Как мы узнаем, что уже шесть утра? – спросил Берт.

– Молодец. Разумный вопрос. Будильник я вам, пожалуй, подарю, а то сами вы время чувствовать еще не умеете. Если больше вопросов нет, то бегом на площадку, пока она пустая. Застава просыпается в семь, и у меня есть целый час, чтобы хоть чему-нибудь вас научить.

Обучением Мирон назвал часовое занятие по фехтованию.

Причем если в интернате мы тренировались с деревянным оружием, то сейчас командир даже слушать ничего не захотел о возможных травмах и заставил работать пехотными шпагами, заявив, что местный лекарь вполне сможет заживить раны, если такие появятся.

Сняв рубашки и майки, чтобы не испортить одежду во время спаррингов, мы обнажили тяжелое, не очень удобное оружие и приготовились приступать к отработке заученных ударов.