Княжество Орловское. Война

 – Что за призрачники?

– Медведя видел? – посмотрел на меня Мирон.

– Да.

– Ну так вот, совсем на него не похожи, – заржал он. – Все, идем, пусть тебе об этом друзья расскажут, пока в лес не зашли.

– Даррелл, ты чего, – подошел Витек. – Не знаешь, кто такие призрачники?

– Память, – скривился я.

– А, точно же. Призрачники – это звери, которые магией обладают. Ну не так, как мы, но что-то умеют. Говорят, когда-то давно, еще до всеобщей войны, какой-то великий маг вселял в зверей призраков, ну тех, которые к Милосердной матери не ушли.

А звери эти возьми, да и не помри. Какие-то огнем начали плеваться, некоторые невидимыми могли становиться. Ну вот, великий маг наделал этих призрачников и выпустил на волю. С тех пор живут они на земле. Возле больших городов их поубивали уже, а вот в таких лесах все еще можно встретить.

– На сказки походит.

– Сказки не сказки, а прадеда моего такой призрачник съел. Отец, правда, говорит, что это волки были, но чтобы прадеда да какие-то волки съели, не поверю никогда.

Призрачники, точно говорю.

– Трепло ты, Витек, – подошел к нам Берт.

– А от тебя коровником все еще пахнет! – огрызнулся пацан.

– Хватит! – оборвал я обоих. – Вам же сказали не шуметь.

Парни недобро посмотрели друг на друга, но разборки устраивать между собой передумали. Эти двое нет-нет да и начинали гавкаться по поводу и без. Витек был куда острее на язык, зато Берт мог и кулаком в зубы дать без лишних разговоров.

В общем, приходилось мне между ними вставать, как рефери между боксерами после гонга. Пока вроде как успешно.

Патруль, в котором мы участвовали скорее как статисты, оказался крайне скучным мероприятием. Мирон, выбирая только одному ему известные тропы, вел нас по лесу, останавливаясь в каких-то непримечательных местах, чтобы осмотреть траву, деревья, кустарники, но ничего заслуживающего внимания пока не обнаружил и вел нас дальше. Честно говоря, уже через полчаса я перестал понимать, где мы находимся, и ориентировался исключительно по солнцу.

Холмы, овраги, буреломы, лесные тропы… через какое-то время все это слилось в череду одинаковых, не запоминающихся образов, а Мирон все шел и шел, аккуратно ступая по густому подлеску. Видно было, что мужчина чувствовал себя здесь как рыба в воде. Ни разу еще он не выдал себя громким звуком или резким движением, чего нельзя было сказать о нас.