Линии на руке

– Ты как тут оказался? – немного отдышавшись, спросила девушка, – попутку поймал?

– Такси вызвал, – улыбнулся я. – От кого бежала?

– Да крокодилы эти пернатые решили видимо, что нечего мне в лесу делать одной, решили компанию составить. Да плевать, они не особо и старались, ты лучше скажи, как так вышло, что я пришла позже тебя?

Маша бесцеремонно отобрала у меня бутылку с водой и жадно присосалась к ней, не забывая при этом вопросительно поглядывать в мою сторону. Девушка ждала ответ.

– Та тварь, что на нас напала, все-таки догнала меня.

– Ага, – Маша оторвалась от бутылки, – и ты оседлал ее, как Иван Царевич волка.

– Убила она меня, а потом я очнулся здесь в часовне имея, на правой руке уже не три линии, а две.

– Не сходится что-то, – девушка подозрительно уставилась на мое правое предплечье.

– А потом я убил Федоса и все восстановилось.

– Он, я так понимаю, тоже воскрес?

– Угу.

– Прям не деревня, а секта третьего дня, – покачала головой Маша. – Остальные в курсе вот этого – плюс жизнь, минус жизнь?

– На счет минус наверняка.

Федос хоть и придурок, но очевидные вещи сопоставит, а вот о том, что можно прибавить себе жизнь, убив другого человека, им знать не стоит. Поэтому не говори никому о том, что случилось в лесу. Мы просто разделились, и я раньше тебя вернулся в деревню.

– Как скажешь, – кивнула девушка. – А Федоса за что грохнул?

– Он Настю пытался изнасиловать.

– Надо было кастрировать урода, – на лице Маши промелькнула гримаса отвращения.

– Как знать, может именно тебе придется это сделать.

Пойдем, надо окончательно разрулить эту ситуацию, думаю люди уже успокоились и готовы к конструктиву.

Возвращаясь обратно в центр деревни, я ощущал себя так, будто пришел в стан врага. Лиза и Федос готовы были меня испепелить взглядами, Эдуард тоже особой любви не испытывал. Эмма вроде сохраняла нейтралитет, но постоянно жалась к Вишнякову, что уже определяло ее отношение ко мне.

– Я считаю, нам необходимо вынести на обсуждение поведение одного из членов нашей общины, – громко, будто обращаясь к обширной аудитории, произнес Эдуард.

– Дай догадаюсь, – я расслабленно оперся о дерево, – речь идет обо мне?

– Да! – истерично поддакнула Лиза. Что-то мне подсказывало именно она инициатор начавшегося цирка. – Ты убил человека!

– Все верно, Елизавета Петровна, – Вишняков вновь примерил на себя роль большого начальника, – Вы, Максим, хладнокровно убили человека. То, что он вернулся к нам, ничего не меняет.