Наблюдатели

– Монастыри вообще главная достопримечательность Руси, – ответила Катя, упиваясь рассыпающимся золотом куполов.

Она осенила себя крестным знамением, и в тот же миг раздались мелодичные перепевы колоколов. Музыка была столь дивна, что Катя воскликнула:

– Как мне этого не хватало в Германии. Знаешь, Иван, где бы русский человек ни жил, на какую бы чужбину его не забрасывала судьба, он обязан помнить: есть на свете его земля, его народ, его вера. И если Русь позовет его, он должен отринуть богатство, успех, которых он может и достигнет в чужом краю, и поспешить на призыв своей Родины.

– Если бы все русские так рассуждали! – промолвил Иван и предложил подруге выйти, осмотреть монастырь.

Храмов оказалось три. Шла служба, пение хоров пробуждало к новой жизни, где торжествуют Истинные Ценности добра и любви, а уродливые обладатели кровавых миллионов не топчут красивых, духовно чистых людей. Бешеные ритмы словно исчезли навсегда, вместо них – покой и умиротворение. И где-то далеко-далеко отсюда осталось поклонение законам зла.

Словно гигантская птица расправила над этим местом крылья, дабы нести Божественное откровение. Монахи, что им встречались на пути, приветливо улыбались, и в каждой улыбке Катя прочитывала: «Во славу Божию!»

Катя заходила в каждый храм, ставила свечку, падала ниц перед образами и просила прощения. За что? Может за то, что долго была оторвана от своей земли, крайне мало интересовалась ее проблемами. Но, даже вернувшись сюда, так и не научилась до конца быть русской.

Они покинули монастырь, приехали в город.

Иван показывал ей сначала старинные улицы, переулки, потом – новые современные районы и, под конец, привез уставшую от путешествия подругу в ресторан. Он не спешил с серьезным разговором, завел его лишь после того, как Катя закончила ужин.

– Ты мне что-то хотела рассказать.

– Ты тоже. Насчет Николая.

– Точно. Так вот, один из соседей видел его в день исчезновения. Этот свидетель пришел к нам позже остальных, был в длительной командировке, и не знал, важна ли его информация.

– И что сказал?

– Если соседка в доме напротив утверждала, что Николай спешил к себе, он заявляет другое: Николай действительно почти бежал, однако у самого особняка вдруг остановился, прислонился к воротам и стоял так некоторое время. И еще: на твоем дяде лица не было.

– Кому следует верить?

– Думаю, ему. Та, что живет напротив, по ее собственному признанию особо не обращала внимания на действия соседа, у нее были свои дела.