Некромагия

На ней было длинное платье из грубого темно-синего драпа, на голове – накрахмаленная полотняная повязка.

– А коса? – спросил Гарбуш. – Где твоя коса?

Они прошли мимо окна. Стекло в нем заменяло пропитанное терпентином полотно, почти не пропускавшее света.

Ипи смутилась. Потупившись, она неловко провела рукой по затылку.

– Я же и отращивала волосы, чтобы…

– Чтобы что?

– Ну, мы их продали. Из них делают такие… забыла, как это называется. В общем, вроде таких накладных волос.

– Ты продала свою косу?! – возмутился Гарбуш.

– Тише, а то услышат…

– Ты же знаешь, как она мне нравилась! – укорил он.

И потом ему стало стыдно. Очень стыдно. До гномороба дошло, каким образом на столе появилось мясо.

Ипи моргнула. Гарбуш только раз видел ее плачущей, еще в самом начале знакомства, когда умер один из ее младших братьев. Воспоминания остались самые тягостные. Сейчас повод был куда менее трагичным, но девушка отличалась повышенной чувствительностью. Юный гномороб ухватил Ипи за маленькую ручку и попятился в темноту.

– Но и так ты все равно красивая, – зашептал Гарбуш, мучительно пытаясь подобрать нужные слова. Он никогда не умел делать девушкам комплименты. – Да, пожалуй, так ты мне даже больше нравишься. Но вообще-то я вот почему пришел. Мне скоро придется надолго отлучиться.

– Отлучиться? Как отлучиться, куда?

– Пока и сам точно не знаю. Я рассказывал про ковчеги, помнишь? Мы почти закончили один. Вот с ним и… отлучимся.

– А когда вернешься? – растерянно спросила Ипи.

– Говорю ж, точно не знаю.

– А если через год? Или через два?

– Нет, что ты! Это не так долго. Ты не думай, я тебе всего не рассказываю не потому, что не доверяю, а потому, что сам всего пока не знаю. И мы же не прямо сейчас отправляемся. Так что я еще приду.

– Но ты точно вернешься?

– Конечно! Как у вас дела?

– Все хорошо. Брат сказал, что, наверное, сможет договориться насчет отца.

У Ипи была младшая сестра, трое младших братьев и один старший. Они приехали в Фору не так давно, спасаясь от чего-то – Гарбуш не знал, от чего, Ипи не рассказывала. Раньше семья жила где-то возле Гор Манны. Старшему брату удалось устроиться в городскую стражу, мать с Ипи шили, но глава семейства все еще оставался без работы и ходил угрюмый и злой.

– Мне пора, – сказала Ипи. – Отец сердиться начнет.