Последние времена

Включила компьютер, и перед глазами побежали голографические картинки. Важнейшее событие дня: президент страны встретился с премьер-министром, имели долгую дружественную беседу («Это должно попасть в анналы истории»). Росстат сообщил о сокращении инфляции и о росте национального дохода почти на десятую долю процента («Полная брехня!»). Новый министр внутренних дел призвал граждан быть бдительными по отношению к участившимся вылазкам главных врагов демократии – русских националистов. Или вот еще: великое переселение народов.

– Новые проблемы! – тяжко вздохнула даже мало интересующаяся политикой Алиса.

Информация шла вялотекущим потоком, но вдруг точно кто-то взорвал полотно новостей, и из возникшей зияющей пустоты появился странный старик.

Он был бледен и худ, лицо пересекало множество глубоких морщин, длинные седые волосы растрепались по плечам. Алиса содрогнулась, когда поняла, что взор незнакомца из виртуальной реальности устремлен прямо на нее.

На какое-то мгновение Алиса решила, что у нее наступил глюк, неважно от чего – переутомления, усталости, сексуальных забав. Возможно глюк произошел и тогда, с мотоциклистами, никто не собирался ее сбивать на дороге… Надо зажмурить глаза, а, когда она их откроет, старик исчезнет.

Однако веки Алисы не смыкались, точно кто-то специально их раздвигал, а старик не думал пропадать. И тут Алиса услышала его голос:

– Ты стала цифрой!.

«Что это, он прочитал мои недавние мысли?!» И сразу захотелось внимать ему дальше.

– …А, вживив себе чип, превратишься в еще более ничтожную единицу. Тебя, наследницу великих ариев, разлагают морально, одурманивая ароматами порока, физически, уничтожая твою оболочку, превращая твоих отпрысков в черных, желтых, в кого угодно, но не в классических славян. А твои господа живут по-иному! Они движутся к силе и знаниям во имя своей сатанинской власти и для этого смешивают свою ближневосточную кровь с великой славянской.

Голос вдруг пропал, старик исчез, как непонятное наваждение. Только потом Алиса догадалась: это был некто, сумевший «прорваться» через стену государственной демократии, ибо за то, что он говорит, сейчас преследуют.

Но то могла быть и провокация, специально запущенный персонаж, чтобы проверить степень лояльности населения к политике властей.